— Я понимаю, нелегко быть врозь…
— По правде говоря, я не задумывалась об этом. Я была так занята… — Лорен набрала побольше воздуха и бросилась с головой в омут: — Ты знаешь, Алекс, я переехала, и моя жизнь изменилась.
— У тебя новый бойфренд? — Шок в голосе Алекса был ясно слышен в телефонной трубке. — Я думал, ты и я…
— Брось, Алекс, вернись на землю. — Хотя сердце Лорен почти остановилось, голос звучал удивительно естественно. — То, что было между нами, забавляло, пока мы были вместе. А сейчас все кончилось. У тебя своя жизнь. У меня — своя.
— Я хочу тебя видеть, — решительно произнес он, подчеркивая каждое слово. — Здесь все постепенно устраивается. Прямо сейчас я приехать не могу. Но вскоре у меня появится такая возможность.
Вскоре…
Какое многозначное слово. Это может быть и день, и неделя, и год.
Молчание протянулось по телефонной линии. В голове Лорен закружились воспоминания. Что это значит — быть в одной комнате с Алексом? Смотреть в его глаза? Вдыхать запах его одеколона? Ощущать его руки, крепко обнявшие ее?..
— Мы должны поговорить, — с жаром снова начал Алекс, будто почувствовав, что дверь приоткрывается. — Объясниться. Я мог бы…
— Нет! — Это слово вылетело словно пуля. Лорен поняла, что на долю секунды разрешила себе надеяться. И в этом не было ничего хорошего. — Я не хочу снова тебя видеть, Алекс. — Она прерывисто втянула воздух и постаралась говорить решительно. — Ни сейчас. Ни через несколько лет. Никогда.
Это был конец.
Лорен сидела в бистро за чашкой кофе и ждала мать.
Сегодня в утренних новостях сообщили, что церемония объявления следующего короля Карпеньи состоится в конце недели. Ожидалось, что на торжестве будут присутствовать почетные гости со всей Европы. Слухи ходили, что новым королем будет Алекс.
После их последнего разговора прошло больше месяца. Лорен по-прежнему скучала по Алексу. Но все равно сделала то, что должна была сделать, — защитила себя и малыша.
Рука Лорен покоилась на растущем животе. С каждым днем становилось все труднее скрывать беременность. Она избегала подруг, а тем, с которыми встречалась, говорила, что выбрала на лето просторную, удобную одежду. Пока еще ее слова не вызывали сомнений, но долго так продолжаться не могло.
Лорен собиралась сообщить им, что беременна. Но не сейчас, а… попозже. Она решила сказать, что отец — некто, встреченный в Чикаго. С тех пор она его не видела и даже не предполагала увидеть снова.
Хотя она танцевала с Алексом на свадебном банкете, они ушли с приема в разное время. Так что Алекса никто не заподозрит. А их последний разговор служит гарантией, что он больше не приедет в Сент-Луис.
У нее заныло сердце, когда она вспомнила те обидные слова, которыми они обменялись по телефону. Лорен подстрекала Алекса и специально выводила его из себя, потому что твердо знала — это лучше для них обоих. Ее долг — убедить Алекса, что ему нечего делать в Сент-Луисе. Что здесь его никто не ждет. Только такие жесткие меры защитят ее от неожиданного визита.
— Прости, я опоздала. — Кларис Карлайл выглядела совершенно по-летнему в желтом полотняном костюме. Она подвинула стул и села напротив дочери. — Ужасные пробки. Надеюсь, я не заставила тебя долго ждать.
Лорен ответила ни к чему не обязывающей улыбкой. Она вообще поймала себя на том, что надеялась на необязательность Кларис. Мать не придет, и разговор о малыше можно будет отложить. А именно это было причиной их совместного ланча.
Лорен никогда не интересовалась правилами этикета, связанными с объявлением о внебрачной беременности. Но почему-то она решила, что родителям надо сказать первым.
— Я проголодалась, — призналась Лорен. — Пока я тебя ждала, официант принес мне немного перекусить.
Кларис посмотрела на полупустую тарелку, потом перевела взгляд на дочь. Ее лицо выражало крайнее неодобрение.
— Лорен, душечка, тебе надо помнить, что ты уже не так молода, как раньше. Если ты не будешь осторожна, то закончишь как Марлен. Тогда можешь послать прощальный поцелуй надежде найти подходящего мужчину.
Марлен, сестра Кларис, очаровательная женщина, боролась с лишним весом столько лет, сколько Лорен себя помнила. А из замечания матери она сделала однозначный вывод: свободная одежда не скрывает, как она надеялась, раздавшуюся талию.
— Мне не нужен никакой мужчина.
Это был просчитанный ход. Сделать такое заявление матери — все равно что помахать красной тряпкой перед мордой быка. Лорен прекрасно это знала. И если мать ответит так же, как отвечала всегда, наступит подходящий момент для признания.
— Не нежен? — нахмурилась Кларис. — Что за ерунду ты несешь? Конечно, нужен. Тебе только тридцать. Ты в лучшей поре жизни. Ты…
— Я беременна.
Кларис захлебнулась, откинулась на спинку стула и схватилась рукой за горло. Под ее тщательно наложенным макияжем лицо стало белым, словно чистая скатерть.
Лорен так и подмывало сказать что-нибудь, но она заставила себя сидеть спокойно, давая матери время переварить новость.
— Ты уверена? — наконец спросила та.
— Я на шестом месяце, — невесело усмехнулась Лорен.
