– Как докажешь, что знаком с Амедеей? – спросил Геррах, садясь в слишком низкое кресло, и поставил ноги так, чтобы в случае чего легко спружинить, бросившись на внезапного гостя.
– Я не настолько хорошо ее знаю, как хотелось бы, – усмехнулся блондин, сев напротив.
Его поза казалась абсолютно расслабленной, но во взгляде светлых глазах таилась сталь.
– Увы, не могу рассказать о каких-нибудь родинках на ее теле, что свидетельствовало бы о нашей с ней близости, или что-нибудь в таком духе, – добавил он, и Герраху захотелось сжать его шею, перечеркнутую грубым шрамом. – Вот, – он снял с уха серьгу – массивную и слегка вычурную, похожую на сгоревшую розу. – Это сделала она. Артефакт правды. Чуешь аромат роз? Если солгать, он сменится вонью.
Геррах взял вещицу в руки, коснулся черных чешуек, сложенных в лепестки.
– Это моя чешуя! – воскликнул он.
Мужчина забрал серьгу и снова вдел себе в ухо.
– Можно как-нибудь наскрести с тебя еще? – невинно попросил он. – Очень хорошо продается.
Аромат роз стал сильнее, а Геррах, нахмурившись, уставился на гостя.
– Ленни, – представился тот. – Ленни Соловей, если угодно.
– Геррах Дракон, – буркнул он.
– Размах крыльев у нас иной, – улыбнулся Ленни, и на его щеках появились ямочки. – Но посмотрим, кто долетит до цели.
– Какая у тебя цель?
– Такая же, как и у тебя, – Амедея.
– Она моя, – вырвалось у него.
– Пока что скорее Филиппа Ландо, распорядителя горячих игр, – хладнокровно заметил Ленни. – Однако мы оба хотим это исправить. Я пытался освободить ее из тюрьмы, но меры предосторожности оказались не по зубам. К тому же мне сели на хвост…
– А ты, выходит, нечист перед законом?
– Еще как, – подтвердил Ленни. – В грязи по самую маковку. Что я хочу сказать, Геррах Дракон, так это то, что сейчас мы на одной стороне. Вытащим Амедею – а дальше решим, кому она достанется.
– Ты любишь ее?
Ленни задумался.
– Пожалуй, – сказал он. – Меня ищут по всей Аль-Малене, но я рискую жизнью ради своей прекрасной птички. Что это, как не любовь?
По комнате поплыл запах гнили, и Ленни, дернув сережку, сердито добавил:
– Никто кроме меня не понимает, что Амедея из себя представляет. Лучшие артефакторы Аль-Малены платят мне, чтобы только подержать в руках созданные ею вещи. Амедея уникальна. Ее магия – совершенна. Ты будешь смеяться, – Геррах даже не улыбнулся, – но защита в доме Филиппа Ландо, где ее сейчас держат, построена на принципах, созданных Амедеей. И защита амфитеатра горячих игр тоже. Ты, верно, не заметил, но вокруг арены стоит невидимая стена, чтобы случайная стрела не унесла жизнь зрителей.
Выходит, если он бросит в Филиппа нож, тот все же не долетит…
– Почему эти твои артефакторы не могут прийти и объяснить, – заволновался Геррах. – Она не преступница. Она талантливый творец.
– Гениальный, – исправил Ленни. – Но как ты себе это представляешь? Что все эти выскочки маги, ублаженные покровительством высокопоставленных особ, придут и скажут – мы все это украли? Скопировали у ведьмы? Да они скорее сожрут свои поганые языки, что в принципе можно устроить… Нет, дракон, ты, похоже, не слишком хорошо понимаешь человеческую суть.
– Зато ты, выходит, знаток.
Ленни скромно кивнул.
– Чуешь аромат роз? Мы оба откровенны друг с другом, это приятно. Дело обстоит так: тебя, конечно, попытаются убить. Вот на всякий случай защита от ядов. – На стол, звякнув, упало колечко, серебряные линии в котором переплетались изысканным узором. – Это сделала Амедея, одна из ее первых работ. Даже если съешь ядовитых грибов, или тебя укусит гадюка, кольцо защитит.
Геррах надел на мизинец кольцо, а потом с наслаждением вгрызся в мясо, которое уже успело остыть. Он толком не ел все эти дни, а после боя проголодался как зверь. Если бы Амедея увидела его сейчас, то наверняка попеняла бы за манеры.
– Однако я готов поставить все артефакты моей птички на то, что Филипп захочет убить тебя на арене, – продолжил тем временем Ленни, – на глазах у прекрасной дамы, чтобы она не тешила себя иллюзиями и надеждами на спасение.
– Я сумею постоять за себя, – проворчал Геррах, прожевав.
– Сегодня ты сражался как истинный дракон, – снисходительно похвалил его Соловей. – Но кто были твои противники? Случайные смельчаки, погрязшие в долгах неудачники, которым больше ничего не оставалось, да старики… Возможно, некоторые из них тоже были неплохи, но завтра все будет иначе, Геррах. Завтра ты выйдешь на арену против воинов, которых готовили к этому и тренировали.
– Я тоже готов. Я выиграю эти игры и заберу свой приз.
Ленни вздохнул и посмотрел на него с жалостью.
– Тебе не позволят, – сказал он. – Это абсолютно исключено. Смотри, какая схема: на данный момент Амедея – собственность горячих игр, приз, обещанный победителю. Но знаешь, что произойдет, если победителя не будет?
– Что? – тупо спросил Геррах.
– Приз повиснет на балансе арены. Понимаешь? Амедея останется с Филиппом, а ему именно это и надо. Он не отдаст ее никому, и я его понимаю. А к следующим играм о ней позабудут. Филипп сумеет все устроить.
Геррах помолчал и кивнул. Аромат роз стал нестерпимо сладким, и ему даже захотелось, чтобы Соловей снова соврал.
Ленни выбрал виноградину и, придирчиво покрутив ее в пальцах, съел.
– Я не могу пробраться в его дом, – признался он. – Охрана – ладно. Но магическая защита не пропускает. Думал выкрасть Амедею по пути туда или оттуда, но ее водят через подземный ход прямо на арену. Мне не помешает помощь, дракон.
Ленни вынул из кармана серебряное яйцо, исписанное рунами. Крутанул его половинки до щелчка.
– Амедея недавно принесла занятную штуку, – пояснил он. – Артефакт, который словно бы создает купол тишины. Можно спокойно разговаривать и решать дела, не боясь, что беседа станет доступна для чужих ушей. Мой артефактор, один из тех, кому более-менее удается скопировать руны Амедеи, сказал, что в нем используется такой же принцип, как и в системе охраны. Он толковый парень, хоть и совсем не такой одаренный, как моя птичка. Клянется, что нашел способ взломать защиту, но ему надо время.
– А мне что делать? – спросил Геррах.
– Не умри, – ответил Ленни. – Какое оружие предпочитаешь? Я могу достать все.
– Меч, – не раздумывая, ответил он. – Быть может, легкую кольчугу. Обувь, чтобы не скользила по песку.
– Сделаю, – пообещал Ленни.
***
Соловей ушел, посоветовав ему отдыхать и набираться сил, и Геррах и правда упал на кровать и провалился в сон без сновидений. Проснулся он посреди ночи, когда за окошком, крохотным настолько, что в него едва пролезла бы рука, уже висела луна.
Поднявшись, Геррах взахлеб выпил полкувшина воды и отправился исследовать казармы.
Огромная арена горячих игр оказалась верхушкой айсберга. Комната, куда его поселили, находилась на верхнем уровне, но коридоры спускались все ниже и ниже, точно муравьиные ходы изрывая землю, и воздух становился все гуще.
Геррах тихо шел вперед, иногда замирая и прижимаясь к стене, чтобы пропустить редких часовых.
Допустим, он и правда поступил опрометчиво, отправившись на игры. Все равно что добровольно сунуть крыло в капкан. Но, во-первых, без Амедеи ни крылья, ни свобода ему, как выяснилось, не милы. Во-вторых, зато он теперь в самой гуще событий и ближе к Амедее. Сердце сжималось от боли, стоило вспомнить, как она сидела там, наверху, связанная по рукам и ногам, точно жертва на заклание. В-третьих, он может попробовать сломать хваленую систему защиты изнутри.
Ленни Соловей напел про подземный ход, которым доставляют Амедею. Так почему бы не найти этот ход и не попробовать пробраться к ней тем же путем?
Геррах шел все глубже: мимо тесных комнатушек, откуда доносился многоголосый храп, мимо клеток, в густой тьме которых что-то дышало и всхлипывало. Прокрался мимо надсмотрщика, что спал, вытянувшись у входа в оружейную, и, вернувшись, заглянул внутрь. Перешагнув парня, Геррах прошел в арсенал и придирчиво осмотрел мечи. Некоторые были великолепны, но не факт, что ему их дадут. Большая часть клинков годилась только для переплавки. Луки, колючие булавы, щиты разных форм – Геррах любил оружие. До пробуждения дракона он привык тренировать свое тело до изнеможения. Да и после тоже. В здоровом теле – сильный дракон.
Перешагнув спящего снова, Геррах пошел дальше и, войдя в темную пещеру, воняющую кошками, едва успел отпрыгнуть от когтистой лапы, что стремительно вытянулась между толстенными прутьями.
– Плохой котик, – укоризненно пробормотал Геррах, и женщина со скуластым лицом, перечеркнутым шрамом, зашипела, скаля клыки.
Она была высокой и крепкой, грубые красные полосы бугрились по очень светлой коже, прикрытой лохмотьями, и Геррах наметанным взглядом бывшего раба определил шрамы, оставленные кнутом. Белые волосы женщины торчали клочьями, а желтые глаза были яркими, как у кошки.
Она дернула носом, придвинулась ближе к прутьям.
– Ты – тот самый дракон? – она быстро облизнула тонкие губы. – Вижу, что да. Не люблю ящериц. Юркие, быстрые и норовят отбросить хвост.
– Геррах, – представился он. – Зато с твоим хвостом все в порядке, как я погляжу.
Женщина ударила себя по икрам белым хвостом со спутанной кисточкой на конце.
– Шелли, – бросила она после паузы, и Геррах аккуратно пожал протянутую ему руку.
Когти Шелли втянула, так что сейчас это была почти обычная женская ладонь, разве что слегка крупноватая.
– Ты знаешь, где здесь подземный ход, Шелли?
Она тряхнула головой, и из копны белых волос показались острые кончики ушей.
– Возможно. Хочешь попасть к своей ведьме, Геррах?
– Откуда ты знаешь, куда мне надо?
– Парни болтали. Мол, ты поцеловал ведьму сегодня, – она то ли чихнула, то ли фыркнула. – Давай так, поцелуешь меня – скажу, где твой ход. Идет?
Она резко подалась вперед, Геррах непроизвольно отшатнулся, и Шелли вновь зашипела как кошка, ударив когтями по прутьям клетки. Шрам, перечеркивающий лицо, стал еще ярче.
– Что? Я не такая красотка как твоя ведьма? – рявкнула она.
– Дело не в этом, – ответил Геррах. – Просто… Я люблю ее. Поцелуй – не измена, но все же…
Шелли с изумлением на него посмотрела, и когти медленно втянулись в подушечки ее пальцев.
– Любишь, – задумчиво повторила она. – Меня тоже любили когда-то… То ли три года назад, то ли пять… Я потеряла счет времени, пока сижу под этой проклятой ареной, провонявшейся кровью. Ненавижу ее! Но только там, на песке, я могу жить, убивать и чувствовать солнечный свет.
– Ладно, – сказал Геррах. – Ты меня растрогала чуть не до слез. Давай поцелую.
Она улыбнулась.
– Я передумала.
– Шелли, я серьезно, – он подошел к прутьям вплотную.
– Поздно, дракон, надо было сразу соглашаться.
– Ты издеваешься? – возмутился Геррах.
– Немного, – призналась Шелли. – Вообще-то я без понятия, где этот ход.
Он укоризненно посмотрел на нее и двинулся дальше.
– Эй, Геррах, погоди! – позвала она и, когда он вновь подошел к клетке, добавила: – Надеюсь, мы будем на одной стороне. Перекидышей обычно ставят в одну команду. Ты вообще как сюда попал? Натворил чего и из тюрьмы? Или ты раб?
– Бывший, – сказал он. – Я пришел сюда добровольцем.
– За не-е-ей, – понятливо протянула Шелли и вдруг яростно ударила когтями по прутьям, так что из них вылетел целый сноп искр. – Ну и вали! – исступленно выкрикнула она. – Думаешь, у тебя получится? Ничего у тебя не получится! Это невозможно – вытащить кого-то с горячих игр, понял? Тебя убьют, дракон! Я сама тебя убью! Эй, подожди… Не уходи… Побудь со мной тут еще немного. Там тупик, выхода нет. Его нигде нет…
Голос Шелли преследовал его, и вскоре Геррах, уткнувшись в сплошную стену, убедился, что кошка не соврала. Он вернулся к клетке и, вздохнув, сел напротив, вытянув ноги. Шелли, встрепенувшись, пересела ближе к прутьям.
– Расскажи, как вы с ней познакомились, – виновато попросила она. – Это, наверное, было очень романтично?
– Не очень, – ответил он, улыбнувшись.
***
Ключ от всех дверей рождался у меня в руках. Руны тесно переплетались, соединяясь в мелодию и ложась на драконью чешую. Лучшее мое творение. Симфония свободы и всех стихий. Работа захватила меня так, что я даже забыла, где нахожусь. И когда раздался стук, оторвалась от дела с легким раздражением.
– В чем дело? – рычал Филипп. – Почему дверь не открывается? Амедея, ты что там, забаррикадировалась? Охрана!
Я вскочила, заметалась по комнате, сунула недоделанный артефакт под матрас и, подбежав к двери, сковырнула мою защитную чешуйку и спрятала в карман. Едва успела отпрыгнуть в сторону, когда дверь с грохотом слетела с петель, и в мою комнату ввалился рослый стражник.
– Да все с ней в порядке было, – проворчал он. – Может, заклинило что.
Филипп быстро вошел в комнату и огляделся. Острый кадык дернулся над воротом белой рубашки. Подняв нос, Филипп медленно прошелся по моей темнице и вдруг быстро заглянул под кровать.
– Думаешь, я прячу любовника? – не удержалась я от насмешки.
Стражник вышел, аккуратно приставив дверь к стене. Вот незадача – и как мне теперь работать?
– Я думаю, что совсем скоро тебе будет не до смеха, – ответил Филипп, улыбнувшись.
Сегодня утром он выглядел бодрым и довольным, на бледных щеках играл румянец.
– Снова станешь меня бить? – уточнила я.
Филипп поморщился.
– Нет, – ответил он. – Это слишком грубо и просто – в твоем случае.
Прочитав руны на его теле, я стала понимать Филиппа лучше. Не как человека – его суть была отвратительна, а как испорченный механизм. Он питался страхом, и теперь хотел меня напугать. Но, быть может, в нем осталось хоть что-то нормальное?
– Филипп, – начала я. – Ты ведь хотел на мне жениться. Теперь я в каком-то смысле твоя, – едва сдержалась, чтобы не скривиться. – Быть может, нам стоит узнать друг друга лучше? Поговорить, прогуляться…
Потому что мой ключ вряд ли поможет, если по ту сторону двери будет стоять вооруженная охрана. Надо придумать какой-то план.
– Я и так знаю о тебе достаточно, – заявил он. – Я знаю тебя лучше, чем кто бы то ни было, Амедея.
Ирония состояла в том, что теперь я тоже знала его как никто. Он хотел, чтобы я боялась. Если не за себя, то за Герраха.
– Вновь поведешь меня на игры?
– А как же, – ответил Филипп и, подойдя ближе, обхватил двумя пальцами мой подбородок, заставив приподнять лицо. – Ты выглядишь плохо, – добавил недовольно.
– Так обычно и происходит, если бить женщину по лицу, – заметила я.
В комнату прошли служанки, разложили на кровати алое платье, расшитое золотом. Красивое. Я бы с удовольствием примерила его в другой ситуации. Филипп тем временем склонился ко мне, будто принюхиваясь, и я отшатнулась.
– Я чую твою магию, ведьма, – пробормотал он. – Но и что-то еще. От тебя как будто несет драконом… Ты спала с ним?
– Не твое дело, – буркнула я.
Не спала. И, наверное, зря. Если бы я не оттолкнула его, если бы доверилась, если бы… Иногда я слишком много думала и сомневалась – даже тогда, когда надо было слушать сердце.
– Если у тебя женские дни, то ты ведь не можешь быть беременна от него, правда? – задумчиво продолжил Филипп, как будто не расслышав мои слова. – Так в чем же дело? Охрана!
Стражник заглянул в комнату.
– Обыскать ее, – приказал Филипп.
Я взвизгнула, попыталась закрыться от бесцеремонных рук, что прошлись по моему телу, ощупывая все, даже самые укромные места. Вскоре чешуйка дракона перешла из рук стражника к Филиппу. Тот покрутил ее в пальцах, насмешливо хмыкнул.
– Обыскать здесь все! – прогремел его приказ, и я едва не расплакалась, когда послушные служанки принялись рыскать по комнате.
Мой план, который я толком не придумала, рушился на корню. Но еще обиднее было то, что я не смогу закончить работу. Потому что мне очень нравилось то, что могло получиться в итоге.
Служанки перетряхнули стопку белья в шкафу, заглянули за шторы, одна подняла ковер, а другая направилась к постели. Я сжала зубы. Чтобы не выдать Филиппу своих чувств, надо подумать о чем-то другом. Как там, интересно, тетя Молли с ее котами? Кто заботится о ней вместо меня? Быть может, она уже не так негативно настроена к лысым мужчинам?
– Ничего нет, господин, – сказала девушка, тихая и неприметная как мышка, и я едва не вытаращила глаза от удивления.
– Хорошо, – ответил Филипп. – Подготовьте ее к играм. Сегодня будет очень красочное представление, Амедея, тебе понравится.
Он вышел вместе со стражником, который даже деликатно заслонил проем выбитой дверью.
Я позволила переодеть меня, расчесать волосы и уложить их в высокую прическу, а сама думала только о том, как мне повезло. Неужели служанка не заметила артефакт? Быть может, он завалился куда-то? Но потом что-то укололо меня через ткань, и я, опустив руку в карман, нащупала мою заготовку. Бросила быстрый взгляд на девушку, но та упорно отводила глаза.
– Спасибо, – горячо поблагодарила я.
Вторая, уже в годах, неприязненно на меня посмотрела, расправляя кружево на подоле, и подтолкнула девушку к выходу.
– И не смей разговаривать с ведьмой, – донеслось до меня. – Иначе хозяин рассердится. А ты знаешь, что тогда будет.
– Знаю, – услышала тихий вздох.
Я обхватила пальцами незаконченный ключ, сжала в кулаке. Эта помощь была такой неожиданной и приятной, как внезапное солнце в дождливый день. У меня появилась союзница. Быть может, она согласится передать Герраху весточку?
– На выход, – скомандовал стражник. – Игры вот-вот начнутся.
Я и хотела увидеть дракона, и от души молилась, чтобы сегодня он не участвовал в битвах. Но вряд ли Филипп захочет ждать, чтобы лишить его жизни. Оставалось надеяться, что Герраха не так-то просто убить.
