– В общем, так. С нашей встречи в ноябре я все думаю о вашем романе «Мама, можно?..» Если я правильно помню, я тогда сказала вам, что мне нравится замысел и что рисовка прекрасная, но истории нужно больше…
Она взмахнула руками.
– Души, – закончила я за нее. – Вы сказали, что ей нужно больше души.
Меня поразило то, что сейчас я смогла спокойно произнести слова, так сильно уязвившие меня несколько месяцев назад. Она была права. Как профессионал, я должна была принять ее критику к сведению, но тогда я просто не знала, что с ней делать. А вот Бекетт знал.
Я подняла взгляд на моего симпатичного парня и партнера.
– Бекетт добавил очень многое, – сказала я. – Мне кажется, вам понравятся наши исправления.
– Мне не терпится их увидеть, – проговорила Айрис. – Мне очень понравилось то, что вы рассказали мне по телефону. Можно взглянуть?
Я отдала Айрис портфолио, и она быстро его пролистала, бормоча себе под нос:
– Да. Да, именно так.
Она захлопнула папку.
– Я боялась, что слишком красочно расписывала редакторам вашу историю, хотя еще не видела исправления. Но теперь я понимаю, что была права. У вашего романа есть перспективы.
Мое сердце заколотилось о грудную клетку.
– Но он еще не закончен, – сказала я. – Пока нет концовки.
– Подумаем о этом позже, – предложила Айрис. – Давайте сначала впечатлим редакторов, так, чтобы они офигели!
В кабинет вошли двое мужчин и женщина, все – среднего возраста. На них была обычная деловая одежда. Самому молодому из них я дала бы лет сорок, и, когда мы пожимали руки, я заметила, что из-под его рукава выглядывает татуировка.
– Марк Джемисон, – представился он. – Менеджер по контрактам.
Потом я пожала руку одному из редакторов – Рику Уинслоу.
– Рад снова вас видеть, мисс Росси.
Он запомнился мне на первом собеседовании как жесткий, бескомпромиссный человек. Его волосы были зачесаны назад, словно у театрального актера.
Элинор Маршалл по-прежнему казалась слишком чопорной, чтобы работать в издательстве графических романов, но я заставила себя отбросить подобные мысли. Стереотипы никогда никого не доводили до добра.
Я приказала себе успокоиться, а потом поприветствовала всех троих вежливо и профессионально. Мы с Бекеттом сели напротив них, в то время как Айрис расположилась слева от нас, словно играя роль посредника. Мое портфолио лежало на столе между нами.
– Итак, – произнес Рик, складывая руки на столе. – Что вы нам сегодня покажете?
Я коротко пересказала обновленный сюжет и подвинула к ним свое портфолио. Они принялись изучать мою работу, а я – грызть ноготь на большом пальце, пока Бекетт не взял меня за руку и легонько ее не сжал. От талии и выше он не проявлял никаких признаков волнения, но нервно потопывал ногой под столом.
Двое редакторов и Марк из отдела по контрактам внимательно рассматривали кадры, то и дело задавая мне вопросы. Но все же они были главным образом сосредоточены на рисовке, обсуждая ее достоинства и недостатки. У меня появилось такое чувство, словно я отдала своего первенца кучке критически настроенных незнакомцев.
– Я помню вашу работу с нашей первой встречи, – сказал Рик. – В ней много потенциала. А после исправлений роман стал гораздо лучше.
– Но есть ли у вас представление о том, что случится в конце? – спросила Элинор. – Что произойдет с Мамой после того, как она приняла решение щадить жизни преступников? Сажать их в тюрьму, а не убивать?
– Я пока не знаю, – сказала я, делая вдох. – Мы с Бекеттом как раз над этим работаем. Для меня это очень личная история, и мне важно, чтобы сюжетная линия Мамы была правдоподобной и реалистичной. В данный момент Мама еще пытается разобраться со своими чувствами.
Элинор и Марк улыбнулись, но Рик поморщился.
– Не могли бы вы несколько секунд подождать в холле? – произнес он. – Мне хотелось бы кое-что обсудить с коллегами.
Айрис едва заметно мне кивнула, и мы с Бекеттом вышли в холл, остановившись рядом с рабочей зоной, состоявшей из полудюжины ячеек, которые были разделены перегородками.
– Ему не понравилось, – выдохнула я. – Этому Рику. В этот раз мой роман не понравился ему так же сильно, как и в прошлый.
Бекетт покачал головой.
– Дело не в этом, малыш. Просто для него это бизнес. Ты вложила в работу всю свою кровь и отвагу, сердце и душу. А для него это источник потенциальной прибыли.
– А как же художественное мастерство? – спросила я. – Как же качество? Неужели все это не имеет значения?
– Конечно, имеет, – сказал Бекетт. – Дыши, малышка. Пожалуйста, дыши.
– Да, ты прав. Прости, пожалуйста, что я истерю. Просто… А вдруг у меня снова не получится? Вдруг даже после всех изменений, которые ты помог мне отыскать в Маме – и в себе самой, – им все равно не понравится? Я не могу подвести Рози еще раз. Просто не могу.
Бекетт обвил мою спину руками и прижал к себе прямо посередине холла.
