Ким Гаён долго рыдала, прежде чем смогла поблагодарить спасителей за помощь и извиниться за ложь. Ее нос распух, глаза покраснели от слез. Я вспомнил, как застрял в жилом блоке Пэкходона. Если бы знал, что можно запостить на доске объявлений просьбу о помощи, и если бы от количества людей зависело, придет помощь или нет, я бы солгал, сказав, что со мной тысяча человек.
Глаза Ю Гыми и Ким Гаён покраснели от слез. Глядя на них, я ощутил тепло: все-таки остались здесь люди с живыми, согревающими сердце эмоциями. Я надел снятые ранее носки и выжал рубашку, чтобы хоть немного избавиться от воды. Обе девушки занимали должности ученых и, судя по всему, были довольно близки.
Взгляд Пэк Эён тоже был наполнен теплотой.
– Гаён, хватит плакать, – тихо сказала она. – У тебя будет обезвоживание, и ты потеряешь силы.
Неужели… все инженеры такие? Я открыл рюкзак и увидел ярко-оранжевого улыбающегося плюшевого кита. Достав полотенце, я набросил его на голову. «Хуже уж точно не будет», – подумал я и, сунув руку между плюшевым китом и змеей, достал несколько леденцов. Возможно, они пойдут нам на пользу? Да и когда их есть, если не сейчас? Плевать, если у кого-то начнется кариес, уж с ним я точно справлюсь.
Я быстро вынул руку из рюкзака – мне показалось, что змея пытается обернуться вокруг запястья и взобраться по руке, – и раздал всем леденцы. Я представился Ким Гаён, которая взяла виноградный, вытерла глаза и нос тыльной стороной ладони и, окончательно успокоившись, спросила о лежащем на полу ребенке:
– Чей он?
– Мы не знаем. Я нашел его в жилом блоке Пэкходона, – сказал я небрежно, словно речь шла о случайно подобранной вещи.
– Вы же знаете, что несовершеннолетним вход на Подводную станцию запрещен? – с недоверием спросила Ким Гаён.
– Морская вода тут тоже под запретом.
По указанию Син Хэряна Со Чжихёк, сосавший сливовый леденец, отвязал парашютную нить, обернутую вокруг его талии, и вернул владельцу. Ким Гаён, которая задумчиво перекатывала леденец от одной щеки к другой, внезапно воскликнула:
– Мы должны спешить! Нам нужно немедленно отправиться к спасательным капсулам, чтобы выбраться отсюда! Все остальные уже эвакуировались!
Глянув на Ю Гыми, я живо представил собственное выражение лица.
После нескольких секунд молчания Пэк Эён нерешительно произнесла:
– Дело в том…
– Мы отказались от побега через эвакуационную точку Хёнмудона, – сказал Син Хэрян, стукнув о зубы клубничным леденцом, и тряхнул мокрыми волосами, как собака. – Мы либо отправимся в Чхоннёндон и воспользуемся оставшимися там спасательными капсулами, либо поднимемся на лифте.
– Прямом лифте в Центральном квартале?
– Нет, сначала поднимемся примерно до тысячи метров.
– Если прямой лифт безопасен, это самый простой способ выбраться отсюда. А что насчет Пэкходона? – спросила Ким Гаён.
Ю Гыми покачала головой:
– Мы пришли из Пэкходона.
Пока инженеры и ученые обсуждали, как быстрее всего подняться на поверхность, я осторожно открыл рюкзак, в котором спрятал кота. Я волновался, все ли с ним в порядке, потому что он вообще не шевелился. Как только я открыл молнию, кот, лежавший неподвижно, посмотрел мне в глаза.
Похоже, ему нравилось замкнутое пространство, и он спокойно лежал в рюкзаке. Я немного посмотрел на его милую мордочку, прежде чем снова застегнуть молнию. Ну и отлично. От свирепости, которую кот проявлял, когда я засовывал его в рюкзак, не осталось и следа. Это нормально для котов? Я никогда раньше не держал животных, потому не знал.
Короткое обсуждение, продолжавшееся менее пяти минут, уже завершилось, и теперь шла подготовка к переходу в Чхоннёндон. Если не получится воспользоваться спасательными капсулами, то мы хотя бы сможем подняться на лифте на Третью подводную базу.
До меня донеслось недовольное бормотание Ю Гыми. Оказывается, все внешние лифты, которые изначально должны были быть установлены в Чучжакдоне, разместили в Исследовательском комплексе, где без лифтов было не обойтись. Однако, когда ученым требовалось подняться на верхние базы, они предпочитали пользоваться лифтом в Центральном квартале, чтобы по дороге зайти за кофе или просто лишний раз покинуть комплекс. По словам Ю Гыми, Исследовательский комплекс был для них сродни тюрьме.
Я надел рюкзак и поднял ребенка. Поборов смущение из-за собственной невнимательности, я задал вопрос Пэк Эён, которая стояла рядом:
– Так что же насчет прямого лифта в Центральном квартале?
– Решили не ходить, потому что слишком опасно.
Пока я размышлял об этом, Син Хэрян подошел ближе и попытался поднять рюкзак, висевший на моей груди. Меня охватила паника.
– Ого, а он тяжелый.
Еще бы ему не быть тяжелым, если внутри сидит шестикилограммовый кот. Син Хэрян без особых усилий снял с меня рюкзак и повесил себе на спину.
– Это ваш питомец? – сказал он так, чтобы слышал только я. – Пахнет животным.
У меня вырвался недоверчивый смешок. А у него хороший нюх, я вообще не слышал других запахов, кроме запаха морской воды. Когда мы поделили между собой запрещенную на Подводной станции поклажу, я медленно подошел к Син Хэряну и сказал:
– Я его нашел.
