– Похоже, вы любитель подбирать странные предметы.
Мне хотелось возразить, но тут я вспомнил пьяных русских. Син Хэрян, который явно не собирался раскрывать присутствие животного другим, молча понес рюкзак с котом внутри.
Не знаю, было ли это привычкой Син Хэряна или особенностью членов инженерной команды, но они всегда шли либо впереди всех, либо позади. Теперь, когда я отставал, неся ребенка, Син Хэрян шел рядом со мной в самом конце.
– Можно задать вам несколько вопросов? – спросил я. – Некоторые из них могут показаться неудобными. Вы не обязаны отвечать, если не захотите.
Я ожидал, что Син Хэрян сразу же откажет, но он изучающе посмотрел мне в лицо и через несколько мгновений кивнул:
– Хорошо.
– Почему вы решили отправиться в Чучжакдон? Ведь вы могли пойти в Хёнмудон, как это сделала российская команда.
Судя по поведению команды инженеров, непохоже было, что они отправились сюда по каким-то личным причинам или из особого человеколюбия. В Хёнмудоне проживали работники шахт, занимавшиеся добычей полезных ископаемых. По сути, на Подводной станции были сосредоточены два основных вида деятельности: добыча полезных ископаемых и научные исследования. Даже если в будущем роботы или андроиды заменили бы часть сотрудников, они не смогли бы заменить тех, кто занимается исследованиями или добычей полезных ископаемых.
Первоначальной целью создания Подводной станции была добыча нефти, газа и других природных ресурсов. Ее построили на глубине двухсот метров ниже уровня моря и со временем опустили на глубину трех километров, где было оборудовано временное место для беспилотных роботов. Со временем небольшая зарядная станция для роботов превратилась в горнодобывающий участок, а затем – в Горнодобывающий комплекс.
После того как различные страны начали инвестировать средства в глубоководные исследования и защиту глубоководных ресурсов, появился Центр исследований загрязнения морской среды, который соединили с Горнодобывающим комплексом. С течением времени Подводная станция становилась все больше и больше по мере добавления необходимых функций.
Согласно путеводителю, больше всего сотрудников работало в Исследовательском комплексе. Горнодобывающий комплекс находился на втором месте по численности. Именно поэтому в Чучжакдоне и Хёнмудоне было больше всего спасательных капсул.
После того как я задал вопрос, мне показалось, что я обвиняю Син Хэряна в спасении Ким Гаён. Однако вместо того, чтобы обвинить меня в безнравственности и возмутиться тому, как этот вопрос вообще пришел мне в голову, Син Хэрян спокойно ответил:
– Горнорабочие вели добычу недалеко от Исследовательского комплекса, поэтому после его обрушения была высока вероятность того, что они погибли под обвалами. Соответственно, мы предположили, что спасательными капсулами в Хёнмудоне не воспользовались. А когда я увидел сообщение с просьбой о помощи, то подумал, что обрушение нанесло меньший урон, чем можно было ожидать. Учитывая, что бо́льшая часть персонала Чучжакдона, скорее всего, осталась внутри Исследовательского комплекса, я подумал, что, вероятно, и там остались спасательные капсулы. Конечно, спасение наших соотечественников тоже было важным фактором.
Можно ли назвать гуманным того, кто направился к шахте, рассчитывая на то, что люди в ней погибли, не успев воспользоваться спасательными капсулами? Я уставился прямо перед собой, изо всех сил избегая смотреть на Син Хэряна. Если бы мы направились в Чхоннёндон…
– Если спасательных капсул на всех не хватит… возможно ли, что между оставшимися людьми начнется драка?
Син Хэрян посмотрел мне в лицо и ответил:
– Определенно. Инженерная команда «Ра», безусловно, поставит свое спасение на первое место.
Получается, все эти психологические оценки и тренинги по этике были напрасной тратой времени! Ведь я прекрасно знал, что на станции нужно проходить психологическую аттестацию, что без ста часов тренинга по этике сюда нельзя получить допуск!
– Как думаете, в Чхоннёндоне еще остались спасательные капсулы?
– Не знаю.
– Что делать, если их тоже вывели из строя?
– Тогда мы либо отправимся к подводной лодке, либо воспользуемся лифтом, – ответил Син Хэрян.
Мне уже некоторое время не давала покоя его манера речи, поэтому следующий вопрос я задал из чистого любопытства:
– Почему вы обращаетесь на «ты» к членам вашей команды, а ко мне и другим – на «вы»? Почему с членами вашей команды вы используете неформальный язык, а со всеми другими – очень формальный?
Плавный до сих пор поток его речи прервался.
– Ты… – Син Хэрян запнулся и закрыл рот. Ему потребовалось некоторое время, чтобы найтись с ответом. – Полагаю, потому, что во время работы я говорю с членами своей команды на неформальном языке. Вас это беспокоит?
– Эм… Нет.
– Тогда хорошо.
– За проведенное на станции время я заметил, что многие относятся к вам не очень дружелюбно, руководитель Син.
Впервые с нашей встречи Син Хэрян улыбнулся – немного хищно, обнажив клыки.
– Меня это более чем устраивает.
