– Сегодня я с папой.
Ю Гыми вздохнула. Я поспешно достал из рюкзака шоколадный батончик и леденец и протянул Ю Гыми, которая передала их Генри. Генри без колебаний взял сладости. Не знаю, кто его родители, но им следовало бы научить сына не принимать еду от незнакомцев.
– Я подруга твоей мамы. Веди себя хорошо, и папа придет за тобой после работы.
При виде леденца мальчик озадаченно нахмурился:
– У меня кариес. Мама запрещает мне есть сладкое.
Я решил вмешаться, чтобы помочь Ю Гыми.
– Я зубной врач. Все хорошо, ешь. А я потом проверю твои зубы и позабочусь, чтобы кариеса не было!
Я протянул мальчику оранжевого кита, которого в спешке вытащил вместе со сладостями. Мальчик посмотрел на него и покачал головой.
– Я уже слишком большой, чтобы играть с такими игрушками, – спокойно ответил он.
Не заплакал, даже проснувшись в темноте в окружении незнакомых взрослых. Какой храбрый мальчик! Я на его месте громко рыдал бы и звал маму. На приеме у стоматолога взрослые зачастую сжимают что-нибудь в руках, чтобы справиться со страхом. Корейские дети, когда им лечат зубы, обычно обнимают плюшевые игрушки. Неужели с американскими детьми все иначе?
Ким Гаён спросила:
– Сколько тебе лет?
– Семь.
– Семь! Совсем взрослый, правда? – Я повернулся к Со Чжихёку, ожидая, что тот подыграет.
Но тот растерялся и начал нести какую-то чепуху:
– Да! Точно! Скоро уже сможет водить машину и покупать бухло!
Син Хэрян закатил глаза, потом, услышав шум за дверью, жестом приказал нам замолчать. Я поспешно прикрыл рот Генри рукой, однако тот убрал мою ладонь. В отличие от меня, испугавшегося криков за пределами кинотеатра, мальчик оставался спокоен.
– Что вы делаете? – спросил он.
– Нам нужно вести себя тихо. Нельзя, чтобы нас услышали.
– Вам следовало просто сказать мне, чтобы я молчал.
Я растерялся, услышав такое логичное заявление из уст семилетнего ребенка, и сделал жест, будто застегиваю рот на молнию.
Генри повторил за мной. С каких пор семилетки стали такими умными? Трудно сказать, поскольку в кресле стоматолога все кричат одинаково, будь им семь, семнадцать или двадцать семь.
В этом кинозале не было замка. Существовало негласное правило: если дверь закрыта, значит, зал занят и не следует входить внутрь.
Приоткрытая дверь, в свою очередь, означала, что кинозал свободен. Сейчас в помещение проникал свет – видимо, Син Хэрян, который зашел последним, оставил дверь приоткрытой.
В следующую секунду проходившая мимо темная фигура загородила узкую полосу света, и я затаил дыхание. Напряжение было настолько велико, что я закричал бы, если бы кто-то внезапно коснулся меня.
Вдруг кто-то открыл дверь и стремительно скользнул в кинозал.
Внезапно я заметил, что игрушечный кит исчез. Похоже, Син Хэрян сбил с ног незваного гостя и, прижав его голову к полу, заткнул ему рот игрушкой. Пэк Эён навалилась сверху, удерживая сопротивляющееся тело и угрожая незнакомцу ножом. Со Чжихёк уже держал брыкающиеся ноги.
Ким Гаён первая узнала незваного гостя:
– Мисс Смит?
– Кто это? – спросил я.
– Дженнифер Смит, – ответила Ким Гаён. – Руководитель инженерной команды «Ма».
Вся инженерная команда «Ма» состояла из американцев – по крайней мере, я так слышал. После слов Ким Гаён тело на полу перестало сопротивляться, но Со Чжихёк продолжал крепко его держать.
– Если закричишь, то я за себя не ручаюсь, – тихо предупредил пленницу Син Хэрян. – Кивни, если поняла.
Женщина, распластавшаяся на полу, как лягушка, кивнула. Однако Пэк Эён не торопилась убирать нож. Лезвие угрожающе сверкнуло в темноте и прижалось к щеке американки. Син Хэрян вытащил у нее изо рта плюшевого кита и осторожно подтолкнул его ко мне. Подняв игрушку, я почувствовал, что хвост стал влажным от слюны.
Не обращая внимания на мое ошарашенное лицо, Син Хэрян спросил:
– Что произошло в Хёнмудоне?
– Японский инженер открыл пальбу. Нескольких человек подстрелил. Я сбежала.
Теперь стало понятно, что заставило Пэк Эён остановиться, когда мы вошли в Центральный квартал. Она услышала выстрелы. А я не понял, что это были выстрелы. Подумал, звук гнущегося металла.
– В Хёнмудоне остались спасательные капсулы?
Американка молчала, и тогда Син Хэрян резко повернул ее голову вбок. Увидев Генри, она удивленно воскликнула:
– Откуда здесь ребенок?
Потом, застонав, ответила:
– Осталось шесть капсул. Российская, японская и китайская команды устроили за них драку. Когда мы подошли, один из японцев достал пушку и начал стрелять.
– Кто именно?
– Не знаю. Все они на одно лицо.
– Что это было за оружие?
– Кажется, пулемет. Не знаю. Я бросилась бежать и не успела хорошо разглядеть.
– Ты была в Чучжакдоне?
– Нет.
– В Чхоннёндоне?
– Тоже нет!
– А в Пэкходоне?
– Мы работали! Помогали третьей команде шахтеров ремонтировать робота и пришли в Хёнмудон всего десять минут назад.
– Что ты знаешь о положении других команд?
– Отпусти меня, сукин ты сын!
Син Хэрян ослабил хватку.
