Завернув голову через плечо, я увидела русскую девчонку, что переводила мои слова Менгую.
Отбросив очередной свиток в сторону, Хан легким движением поманив девушку к себе. Уперевшись плечом в один из столбов, поддерживающих свод юрты, и сложив руки на груди, он протянул:
— Тэр хэн бэ, улус руу хэрхэн очсоныг асуу. [Спроси, кто она такая, и как попала в улус.]
Девушка перевела мне его слова, и я, слегка помедлив, ответила:
— Меня зовут Кара. Я попала сюда из-за древнего змея Уробороса. Это единственное, что вам стоит знать обо мне.
Получив перевод, Хан раздраженно дернул уголком губ и довольно резко произнес:
— Би юу мэдэх естой, юу хийх есгүй гэдгээ шийдэх нь танд хамаагүй! [Не тебе решать, что мне стоит знать, а что нет!], — прежде чем девчонка начала переводить, мужчина добавил, — Та сүнснүүдтэй ярилцаж, галыг захирч чаддаг нь үнэн үү? [Это правда, что ты умеешь говорить с духами и подчинять огонь?]
Я кивнула, едва заслышав русское значение прозвучавших фраз.
Хан задумчиво потер подбородок. Похоже он и сам не понимал что со мной делать.
— Как тебя зовут? — осторожно шепнула я переводчице, бросающей весьма красноречивые взгляды на размышляющего над моей судьбой каана.
С недовольством переведя взор в мою сторону, она едва шевеля губами, вымолвила:
— Настасья я.
Как только мои губы вновь приоткрылись, для того чтобы спросить какой сейчас год, девушка прошипела:
— Молчи, если тебя не спрашивают! А то вместо гарема мигом в скотники угодишь!
Я пораженно отпрянула от девушки, всем телом ощущая исходящую от нее неприязнь.
Бешеная какая-то!
— Шивнэхээ боль! Тэр одоо тэр гаремд амьдрах болно гэж шуламд хэлээрэй. [Хватит шептаться. Скажи ведьме, что с этого дня она будет жить в гареме.]
Похоже Хану не понравились наши перешептывания…
Опустив пристыженный взгляд в пол, Настасья перевела:
— Каан говорит, что ты будешь жить в гареме.
Что?! Нет, нет, нет…
Распахнув испуганный взгляд, я воскликнула:
— Нет! Пожалуйста, только не в гарем! Что угодно, прошу, но только не туда!
Настасья взглянула на меня как на умалишенную, и прошептала:
— Ты совсем дура?! Да с твоими увечьями богу молиться надо, что в гарем попадешь, а не к рабам в скотник!
— Да я лучше сдохну, чем лягу под такого как Менгуй или тот лысый мордоворот!
Настасья фыркнула, и попыталась что-то объяснить, но на нее тут же прицыкнул Хан, заставив девушку замолчать. Его, кстати, моя реакция будто и не удивила. Оторвавшись от столба, он не торопясь подошел ко мне, и остановившись буквально в полушаге, склонил голову на бок. Его странный будоражащий взгляд блуждал по моему лицу и волосам, изредка спускаясь в разорванный ворот рубашки.
— Теперь ты моя, Шулам. Сделать все о чем я попрошу, и будешь жить — на ломаном русском пророкотал он, — Иначе — смерть. Поняла? Уйдешь — смерть. Отдашься другому — смерть. Обманешь — смерть.
Я как завороженная кивнула, на самом деле не понимая вообще ничего.
— Хол яв, Настази. [Уходи, Настасья] — приказал Хан, не отрывая взгляда от моего лица.
Девушка недовольно поджала губы, почти что с ненавистью глядя на меня, но все же покинула юрту, оставив нас наедине.
Когда дверь за Настасьей закрылась, Хан обеими руками подхватил мои волосы и перекинул их за спину, обнажая шею и ключицы. Я же настороженно следила за каждым его движением, опасаясь что он решит сделать меня своей во всех “смыслах” прямо здесь и сейчас.
Оставив в покое волосы, мужчина медленно обошел меня по кругу, остановившись прямо за спиной. Затылком я почувствовала его размеренное глубокое дыхание, от которого по шее и плечам пробежала странная дрожь. Прижавшись колючей щекой к виску, Хан судорожно вдохнул мой запах, и обхватил сильными горячими ладонями талию, стискивая ее почти до боли.
Нервно сглотнув тяжелый ком в горле, я положила свои ладони поверх его рук, пытаясь расцепить их, однако ничего не вышло.
— Тшш, шулам… Подчиняться — жить… — выпалил мужчина, и это стало первым предупреждением.
Наверное стоило попробовать обратиться к огню, и показать Хану, что могу постоять за себя, но я почему-то не смогла… Не смогла причинить ему боль. Да и к тому же проверни я с Ханом тот же трюк, что и с Менгуем, вполне вероятно, что вместо опасения и уважения, скорее получу билет на тот свет.
— Шулам… — вот и второе предостережение хриплым полушепотом сорвалось с губ Хана, когда я вновь попыталась оттолкнуть его от себя.
Горячие ладони медленно начали подниматься вверх, сминая тонкую ткань рубашки. Едва ощутимо огладили грудь, сошлись на вороте, и… Рывок! Деревянные пуговки разлетелись в разные стороны, и рубашка упала вниз, скатившись почти до локтей.
Я вздрогнула и закусила изнутри щеку, чувствуя как пальцы мужчины прошлись по позвонкам от шеи и прямо до пояса джинсов. Отстранившись, Хан развернул меня и потянул рубашку вниз, стягивая ее с моих рук. Оставшись в одних лишь штанах и легких полусапожках, я инстинктивно прикрылась ладонями, и мужчине это не понравилось…
Недовольно прищурив сверкающие омуты черных глаз, он с силой развел мои руки и прижал их к своей груди. Прямо туда где бешено стучало его сердце.
