Хан ничего не стал отвечать мне. Но по дернувшимся желвакам было видно, что моя фраза его задела.
Когда неглубокая яма была готова, он отбросил лопату в сторону, и за ноги стащил тело Глеба в могилу. Стерев со лба струйку пота, парень спросил у меня:
— Хочешь попрощаться?
Я кивнула, и подойдя к могиле шаткой походкой, бросила в нее горсть земли с тихими словами, которые были слышны лишь самому Глебу и мне:
— Я тебя никогда не забуду…
Мы постояли в тишине еще минуту, и Хан принялся засыпать тело землей. Когда все было готово, он поставил в изголовье могилы каменный осколок.
— Прощайте, — тихо произнес Хан, окидывая взглядом равнину, на которой теперь покоился Глеб.
Я тоже оторвала взгляд от могилы, задумавшись над тем почему парень прощается с бывшим другом во множественном числе. И лишь заметив, что все камни вокруг находятся почти на равном расстоянии друг от друга, я наконец все поняла…
— Они все похоронены здесь… — вырвалось у меня.
Хан покачал головой со словами:
— Не все. Только за последнее столетие.
Что? За последнее столетие… Мне не послышалось?
Увидев в моих глазах немой вопрос, он сказал:
— Я расскажу. Обещаю. Но сначала нужно довести все до конца, или последствия будут грозить мне большими неприятностями… Избавимся от вещей Глеба и тогда поговорим.
Мне не оставалось ничего иного как согласиться с такими условиями, поэтому я молча проследовала вслед за Ханом обратно в лагерь и закинула на плечо легкий рюкзак со снедью, которую для Глеба в дорогу собрала Туя. Хан подхватил остальные вещи, и мы вновь покинули стан. В этот раз наш путь лежал к шумному горному ручью, протекающему неподалеку. Пройдя вдоль него мы остановились под сенью одинокой корявой сосны, спускающей свои извилистые корни в воду, и Хан просто сбросил сумки в ручей. Бурный поток тут же подхватил их и стремительно унес вдаль. Теперь настала моя очередь…
Нужно было просто отпустить лямку рюкзака, но я стояла вцепившись в нее побелевшими пальцами, как будто этот кусок ткани, набитый продуктами, как-то мог мне вернуть Глеба.
Просто я понимала, что этот рюкзак, последнее что меня связывает с ним…
До скрежета сжав зубы, я вытянула руку над водой, и зажмурив веки, с усилием распрямила занемевшие пальцы. Мешок с всплеском плюхнулся в воду и поплыл вслед за остальными вещами.
Ну вот и все… Будто и не было человека…
Встав на колени, я опустила кончики пальцев в ледяную воду, и подумала — До чего же странно устроена наша жизнь… Вот ты живешь, живешь, грустишь по поводу и без, мелочам радуешься, а главное — думаешь что мир создан только лишь для тебя одного… А потом раз! Несчастный случай или болезнь какая-нибудь, и уже оказывается что это не мир вокруг тебя вертится, а ты сам лишь небольшой эпизод в его необъятной истории, и о том что ты существовал будет известно лишь из слезливой надписи на выточенном куске мрамора, которую изредка будут перечитывать родственники или случайные прохожие… В такие моменты начинаешь серьезно задумываться о том, какой след ты оставишь в жизни. Просто так бесцельно потопчешься отведенный тебе срок, или же совершишь что-то настолько великое, что еще не одно поколение будет разыскивать твои шаги, чтобы хотя бы прикоснуться к ним…
Тряхнув головой, я вынырнула из своих мыслей, и поплескав немного освежающей влаги на лицо, спросила:
— Все? Теперь мы можем поговорить?
Положительного ответа не последовало, но Хан сел рядом со мной, и раскурив свою трубку, выуженную из кармана штанов, начал рассказ:
— Я расскажу тебе то, о чем мне поведал сам Дархан. Помнишь ту легенду, что ты услышала в мире духов?
Легкий кивок.
— Помнишь чем она закончилась?
Я напрягла память, и выдала:
— Ерден потерял свою силу в схватке с Саяном, и остаток жизни провел лишенным магии. Темный шаман так и не смог заполучить силы Ергак.
— Верно. Но у истории есть продолжение…
