— Так назывался его военный отряд, который он в прошлой жизни создал из парней, одаренных не только воинскими качествами, но и магией. Только вот своих воинов он не убивал ради силы, в отличии от детей, которых брал на обучение… Как ты уже знаешь магия растет в человеке примерно до семнадцати-двадцати лет, если ее конечно развивать. Так вот, когда одаренные оказываются готовы к полноценному контакту с магией и миром духов, Дархан проводит посвящение, помогая силе прорваться, а после сразу же убивает посвященного, забирая его магию. Еще ни один ученик не вернулся из стана домой…
После всего что я услышала, сознание буквально вопило о том, чтобы я сломя голову бежала из этого жуткого места, пока еще жива. Но я понимала, что это бесполезно. Запах магии. Он выдаст меня. Но что делать? Просто ждать своего смертного часа или пойти к Дархану во служение как Хан? Ну уж нет…
Кстати о служении…
— А как же ты попал в стан и остался жив?
— Я попал в лагерь как и все, еще ребенком. Также рос и учился, и однажды вот как ты увидел что на самом деле происходит при посвящении. Только мне повезло меньше… Дархан заметил как я подглядывал за ним, и предложил два варианта. Либо буду помогать ему, либо погибну не только я, но и мои родные. И тогда я согласился. С того момента мне приходится разыскивать новых одаренных детей, избавляться от тел убитых, и следить чтобы никто ни о чем не догадался. Когда мне исполнилось двадцать, пришлось врать ученикам о том что я сын Дархана, чтобы они не задавались вопросом, что я в таком возрасте все еще делаю в лагере. Ну, собственно, вот и все…
Я с силой надавила ладонями на ноющие от всей этой информации виски, и сдавлено прошептала:
— Поверить не могу… Столько жертв… Столько детей погибло напрасно… — затравленно взглянув на Хана, я спросила очевидную вещь, — Ты же понимаешь, что нельзя все это оставить просто так? Сколько еще детей должно умереть, чтобы он насытился их магией? Нужно остановить убийства!
Я вскочила на ноги, и стала судорожно теребить рукава кофты, раздумывая, что делать дальше. Хан тяжело вздохнул и затянувшись пахучим дымом, отрешенно вымолвил:
— Разве это можно прекратить?
Не выдержав его равнодушия к собственной судьбе и судьбам многих других ребят, загубленных сумасшедшим шаманом, я вскрикнула:
— Прекрати! Неужели ты хочешь всю жизнь убирать за ним трупы?! Нужно что-то делать, нельзя просто так сидеть и ждать своей участи! Если сейчас кажется что выхода нет, это вовсе не означает что нужно смириться с обстоятельствами! — выдохнувшись от крика, я уже почти шепотом добавила, — И лично у меня времени на это остается совсем немного… Перед обрядом единения Глеб говорил с Дарханом, и тот сказал ему что до моего посвящения осталось максимум пара месяцев. А это означает, что с огромной вероятностью я стану следующей, кого ты прикопаешь на той равнине…
Хан вытряхнул из трубки остатки табака и, спрятав ее в карман, поднялся на ноги. Его плечи заметно опустились, а с лица вдруг слетела маска уверенности. Проведя ладонями по волосам, парень с силой сжал их пальцами. Сейчас передо мной стоял не молодой, порой чересчур самоуверенный мужчина, а очень усталый человек, который несет на себе огромный груз ответственности и вины за множество чужих смертей. Сквозь горький стон, он процедил:
— Я понимаю, что виноват! Помню каждую смерть! Но все зашло слишком далеко. Это уже невозможно остановить… Я бы все отдал, чтобы повернуть время вспять и избежать того дня, когда я связал себя с этим чертовым станом, но сейчас… Я не могу позволить родным погибнуть… Порой я думаю что единственным выходом станет моя смерть. Но я не уверен…
Не в силах смотреть на то как он сломлен, я вскинула голову к небу, и слегка дрожащим голосом произнесла:
— Самоубийство это не выход, а побег. Не думаю, что ты станешь бежать от ответственности…
Хан вдруг сорвался с места, и приблизившись, сжал руками мое лицо, заставив посмотреть на него. Чувствуя дрожь в его руках, и видя почти безумный взгляд, я даже на секунду испугалась.
Не отводя от меня черных глаз с до предела расширенными зрачками, он отчаянно прошептал:
— А что если я очень хочу этого… Просто покинуть этот мир… Освободиться! Только вот… Только стоя на краю, я всегда вспоминаю о том, ради чего я все это делаю…
Зажмурив глаза, он уткнулся носом в мою макушку, и едва слышно добавил:
— Я не хочу потерять своих родных… И тебя потерять не хочу. Я просто не вижу выхода, Кара.
Я вздрогнула, и сразу же отстранилась.
— Не надо Хан. Я тебе никто, ты сам говорил об этом, — в моем голосе звучала сталь, — Прости, но я не хочу играть в твои игры. Тем более сейчас… Имей совесть и оставь меня в покое, хотя бы ради памяти Глеба.
Хан отшатнулся как от пощечины.
— Игры? Как можно было не понять, Кара? — парень смотрел на меня удивленным взглядом.
Дернув плечом, я пробурчала:
— О чем ты? Что я должна была понять?
Устало потерев пальцами глаза, он невесело усмехнулся.
— Великие духи, твоя наивность меня в могилу сведет… Скажи, что я по твоему чувствую к тебе? Ну же, Кара! Давай уже выясним все!
