— У сульфозина конечно же есть множество весьма неприятных побочных действий. Через некоторое время поднимается температура, начинается агония… Ломка и дичайшие боли во всем теле. Однако ты можешь не переживать об этом. Как только я проведу посвящение, твоя сила выжжет препарат из тела.
Эта новость меня одновременно напугала и порадовала. С одной стороны стоило опасаться что что-то пойдет не так и лекарство все-же останется в моей крови. Но с другой… Если я вновь буду способна управлять своим телом, да еще и смогу полностью владеть магией, то наверняка получится сбежать от этого психа, верно?
— По глазам вижу что ты рада данному исходу… Ну да ладно, нам уже пора начинать! Знаешь ли, только с рассветом магия этого места начинает совсем сходить с ума. Чувствуешь? Гнетущая атмосфера, которая буквально кричит тебе о том, что нету ничего лучше смерти…
И действительно… С каждой минутой в груди разрасталось странное чувство, толкающее на мысли о том как было бы приятно полететь с этой скалы вниз… Кошмар. Вот почему это место буквально устлано ковром из останков животных.
— Просто скала на которой мы сейчас стоим, на самом деле является могилой древнего колдуна, промышлявшего при жизни ритуалами, завязанными на жестоких жертвоприношениях. Сильный был колдун… Сильный… Сейчас уж таких и нет, — поделился Дархан, — Но зато это место позволяет магии проклюнуться в таких юных птенчиках как ты! Ваша сила начинает ощущать необходимость защитить своего хозяина и мгновенно прорывается наружу.
Слушая Дархана я мечтала лишь об одном — чтобы все это поскорее закончилось, потому что тело начинало периодически пронзать болью, схожей с сильными ударами тока, а собственный мозг уверял меня в том, что все эти мучения закончатся как только я умру, тем самым навевая мысли о том, что самоубийство это нечто светлое и прекрасное.
Оторвав от меня взгляд, Дархан воодушевленно уставился на занимающийся рассвет и начал бормотать какие-то непонятные мне слова на незнакомом языке. Его речь постепенно стала перетекать в завораживающее песнопение и в моей груди начал буквально разрастаться огонь, доставляя боль и ощущение того, что тело сейчас просто испепелиться.
Речитатив, доносящийся из уст шамана становился все громче, а меня не отпускала мысль о том, что в этот раз я уже могу не пережить обряд. Дархан ведь даже не соизволил провести единение со стихией. Вдруг огонь вновь не примет меня?!
Когда внутреннее пламя полностью поглотило мое существо, из горла вырвался крик, и тело будто-бы взорвалось, разлетаясь на мелкие атомы и тут-же собираясь обратно.
И я вспомнила… Все вспомнила.
“Нет… Этого не может быть” — первая мысль которая посетила мое уже абсолютно ясное сознание. Как же я раньше не поняла…
С этими мыслями вновь пришла темнота и удушливый смрад, который совсем недавно уже погружал мой разум в забвение.
В этот раз пробуждение не принесло никаких неприятных ощущений. Более того телу было мягко и приятно, будто оно плыло на пушистых белоснежных облаках.
Сладко потянувшись, я улыбнулась сама себе и приоткрыла веки, щурясь от яркого солнца, заходящего за горизонт. Я давно не чувствовала себя так хорошо. Тело казалось наполненным искристой энергией, от которой хотелось бежать на встречу ветру, куда глаза глядят, а сознание впервые за долгие годы было абсолютно ясным. Как-будто мне наконец-то вернули что-то родное, до безумия важное — то без чего я все это время не могла быть собой…
И тут меня накрыло оглушающей лавиной воспоминаний.
Мама… Папа… Мое детство… И чертов стан… А еще он. Тот из-за кого моя жизнь в один момент оказалась полностью разрушена.
Дархан…
А точнее — Ерден.
А если еще точнее… Хан.
В груди медленно разрастался ком отвращения к самой себе. Как я могла оказаться такой идиоткой?! Почему не распознала лжи???
Отвернув голову от солнца, я прикрыла слезящиеся от яркого света глаза, и села в своей импровизированной постели, которой оказался целый ворох пушистых овечьих шкур тонкой выделки.
Надо же… Как заботливо для убийцы.
Сложив руку козырьком, я приставила ее к глазам и огляделась. Мне несомненно было знакомо это место. Даже больше — я уже бывала здесь. Правда не в этой реальности.
Висячий камень, вот где я оказалась. Только в этот раз мне повезло очутиться далеко от обрыва. Некто очень предусмотрительный соорудил мне постель на так называемой “смотровой” площадке, шагах в пятнадцати от самого висячего камня.
Скинув с колен одну из шкур, служившую мне покрывалом, я тихонько поднялась, стараясь не создавать лишнего шума, и огляделась.
Похоже, что на скале я одна.
Хотя…
На краю обрыва медленно дотлевали оранжевые угольки, обложенные мелким скальником. Значит кто-то из них явно неподалеку.
Прокравшись к висячему камню, я ухватилась пальцами за трещину в шершавой серой поверхности, и заглянула вниз. Голова тут-же закружилась от огромной высоты, но еще хуже мне стало, когда я перевела взгляд на один из каменистых уступов у подножья горы. Там было распростерто тело мужчины с неестественно вывернутой ногой и залитой кровью грудью.
Это был Дархан.
