Чувствую сильную усталость и хочется спать. Но не хочу засыпать без Марка. Он очень спешит ко мне, а я так сильно соскучилась...
Не могу дождаться момента, когда скажу ему, что малышей двое. Он ведь еще не знает. Я попросила доктора ему не сообщать, хочется самой.
В палату заходит невысокая, очень милая пышечка. Такое ощущение, что она не знает усталости и плохого настроения. Весь день крутится волчком и неизменно приветлива и добродушна.
- Софьюшка, ты как, детка?
Я невольно улыбаюсь, глядя на седые кудряшки и роговую оправу старомодных очков.
- Лучше, Ирина Львовна. Папу нашего жду, должен приехать. Его пустят же?
Она смотрит на Славика, он на неё. И быстро отводят взгляд.
- Пустят, конечно, не волнуйся. Но ты не жди, ложись спать. Зайдёт и разбудит.
Пока медсестра колдует с катетером у меня на запястье, Слава берет мой телефон.
Возит пальцем по экрану, хмурится.
- Странно, Сонь. Не роняла? – вдруг спрашивает.
- Нет. А что с ним?
- Как будто тач повреждён, не реагирует.
- Дай сюда... – протягиваю руку.
И правда – экран тёмный. Смартфон не реагирует на вкл и выкл. Ну неееет, только не сейчас.
- Оно и к лучшему, солнышко, хоть глазки отдохнут, – успокаивает Ирина Львовна. – Вы же, дети, совсем перестали отрываться от этих своих гаджетов!
- Слав, ты привезёшь мне другой? И планшет из дома?
- Да, но уже завтра. Мне велено от тебя не отходить. Попросим кого-нибудь утром.
- Марк будет звонить...
- Его рейс задержали, я проверил. Мне позвонит, как приземлится.
Славик уходит в смежную комнату. Медсестра еще раз меряет мне давление, проверяет показания еще каких-то приборов, и удаляется, выключив основное освещение.
Теперь в комнате полумрак. Внезапно очень сильно захотелось спать, как попугаю, клетку которого накрыли тёмной тряпкой.
Но нет, я дождусь Марка.
Дотягиваюсь до пульта и тычу в плазму на стене.
Ничего. Или пульт не работает, или дурацкий телек.
Но не успеваю разозлиться – проваливаюсь в сон.
Глава 32 Марк
Я думал, это премиальное корыто стоимостью с боинг приводнится на реку с моста и поплывёт, как ни в чем не бывало, к берегу.
Но нет, сука! Тачка стала быстро наполняться водой и пошла ко дну.
Ну, хотя бы система безопасности сработала чётко. На совесть делают немцы.
Река не слишком глубокая в этом месте. Но ждать экстренные службы опасно – могут и не успеть.
Делаю несколько глубоких вдохов, чтобы побороть накатывающую панику.
Боль во всём теле. Но руки и шея вроде без серьёзных травм, всё шевелится.
Нужно выбираться.
Окна не открываются, придётся бить.
Так и вижу заголовки: "Известный адвокат Марк Миллер потонул в Москва-реке, потому что вылетел за ограждение, засмотревшись в телефон.".
Что будет с Софьей? С детьми?
Не сомневаюсь, что они мои. Люблю жену и доверяю ей. Какая-то ошибка в расчёте сроков, я уверен. Хотя, в первый момент струхнул, конечно. Единственная, но такая страшная мысль промелькнула на пару секунд в голове и привела к трагедии.
Стоп. Никакой трагедии не случится, если я не буду тратить время на обдумывание всякой хери.
Не могу я так глупо сдохнуть.
Подождать, пока машина наполнится водой, давление выровняется и позволит открыть дверь? Электроника неисправна, похоже...
Выход один – через окно. Нужен топорик, отвёртка, что-то такое... Но всё "что-то такое" обычно ездит в машине охраны.
Нащупываю за спиной подголовник. Съёмный или нет? Отделяю от кресла и радуюсь двум торчащим из него штырям, словно ребёнок рождественскому подарку.
Время идёт медленно. Настолько, что будто замирает вовсе. Сколько я уже здесь? Темнота вокруг кромешная.
Крепче перехватываю обеими руками, разворачиваюсь к боковому стеклу и начинаю бить в одну точку, что есть сил.
Ногам уже мокро – вода быстро прибывает.
Удлинённое пальто сковывает движения. Ткань не выдерживает и с треском рвётся по шву. Торопливо стягиваю его и отбрасываю подальше.
Очень жарко.
Стекло не поддаётся.
Авария произошла в центре оживлённого мегаполиса. На глазах сотен людей. Почему никто не реагирует? Или мне только кажется, что прошло достаточно времени?
Плечо и шея болят адски. Рука начала неметь. Пот градом.
Я хочу жить. Хочу к Соне.
Силы тают с каждой секундой, с каждым следующим ударом.
Нужно бороться, пока могу.
Вкладываю в последний удар всё отчаяние, всю ярость. Ору, словно раненый, загнанный в ловушку зверь.
Белая точка посередине окна. От неё стремительно расходятся трещины. Ещё. Ещё и ещё.
Стекло крошится, в трещины брызжет вода. По руке ручейками течёт кровь. Мне её не жалко - мертвецу она не нужна. Моя роскошная тачка станет металлическим гробом, если не поднажму.
Нужен еще рывок, но рука совсем не слушается.
Ложусь на передние кресла спиной, оказавшись по подбородок в воде. Страшно пзд как.
Представляю, как без меня рождаются мои дети. Как они растут и делают первые шаги. А Соня одна. Маленькая, уязвимая, растерянная. Вижу, как плачет и злится, что бросил её.
Вкладываю все оставшиеся силы в удар ногой.
