Вопреки умеренным тенденциям общий съезд СПЛ, состоявшийся во Вроцлаве 15–16 декабря 1958 года, превратился в суд над культурной политикой партии. Главным вопросом, обсуждавшимся на съезде, стала деятельность цензуры. Антоний Слонимский во вступительной речи заявил, что работа этого органа превратилась в одно из характерных явлений литературной жизни Польши последнего периода. Впрочем, оговаривался поэт, сужение цензурных рамок произошло лишь два-три месяца назад, и Главное правление работает в этой области, стараясь донести свою озабоченность до властей. Косвенно председателя СПЛ поддержал даже всегда очень осмотрительный в своих поступках корифей польской литературы Ярослав Ивашкевич, заявивший, что «проявлением нашего оптимизма является уже то, что мы пишем книги». С жесткими речами выступили Яструн и Котт. При этом Яструн блеснул своим знанием антикоммунистической литературы: «Мне сказали, что одно из моих стихотворений отправлено в отдел намеков. До этого даже Оруэлл не додумался!» Учитывая ход съезда, в перерыве между заседаниями министр культуры Тадеуш Галиньский и секретарь ЦК ПОРП Владислав Матвин встретились с партийными писателями и выработали общую резолюцию, которую один из членов первичной парторганизации, старый коммунист Станислав Выгодский, предложил на рассмотрение депутатам. Умеренный тон резолюции, в которой лишь вкратце говорилось о действиях цензуры, а в основном шли дежурные фразы о ценности искусства, вызвал недовольство писателей (Ивашкевич пренебрежительно назвал ее «цветистым обрамлением» главного вопроса). В итоге была принята радикальная резолюция Яна Котта, в которой утверждалось: «Съезд делегатов СПЛ заявляет, что нынешняя цензурная политика, выразившаяся в последнее время в отказе от публикации более тридцати книг выдающихся писателей и в стремлении переложить функции цензуры на плечи издателей и редакторов журналов, создает серьезную угрозу для развития литературы, вовлеченной в проблемы современности. Общий съезд поручает Главному правлению предпринять все необходимые меры для защиты свободы слова»[417].
Столь резкое выступление творческой оппозиции не могло остаться без последствий. Уже 15 января 1959 года на собрании первичной парторганизации варшавского отделения СПЛ секретарь ЦК ПОРП Ежи Моравский охарактеризовал работу вроцлавского съезда как антипартийную демонстрацию, а Слонимского, Котта и Яструна объявил «самыми отъявленными ревизионистами, скатывающимися на позиции ренегатства»[418]. Всех представителей «литературной оппозиции» исключили из Совета по культуре при Совмине, а Слонимский вдобавок потерял пост председателя Главного правления СПЛСПЛ и был заменен на более покладистого Ивашкевича. Кроме того, в состав Правления по настоянию партии ввели Путрамента и Кручковского.
Однако, невзирая на похолодание общественного климата, в Польше культура пока не находилась в таких ежовых рукавицах, как в СССР. Сохранился и приобрел культовый статус варшавский молодежный клуб «Стодола» («Сарай»), выросший из танцпола строителей Дворца науки и культуры (единственной в Польше «сталинской» высотки). Продолжала действовать возникшая в 1956 году «Харцерская радиостанция», знакомившая с новинками западной музыки. Развивалось появившееся тогда же в Кракове литературное кафе «Подвал под баранами», быстро превратившееся в центр неформальной культуры города. Наконец, вела активную деятельность католическая церковь, добившаяся в декабре 1956 года возвращения в школы уроков Закона Божьего (правда, спустя два года их снова убрали).
