Бой шел на открытом месте. Численное превосходство гайдамаков уравновесило выучку махновцев, и через два часа, когда сгустились сумерки, когда перегрелись стволы пулеметов, притомились лошади, когда там и сям стала иссякать амуниция, а вечерняя прохлада остудила горячие головы, ни одна из сторон не добилась перевеса. Гайдамаки, забрав раненых, потащились в Винницу, хлопцы батьки — на север, а на полях осталось несколько сотен трупов.
В тот же день майор Рогойский покинул после безуспешного штурма переходившие не раз из рук в руки Черкассы, где в тот день не удалось ликвидировать большевистской власти, выказывавшей удивительную живучесть всюду, где появлялись условия для ее возникновения, и, потеряв половину своих людей, возвращался в исходный район во главе отряда в две сотни человек — цвет Добровольческой армии, иначе говоря, строевые офицеры, профессионалы, которых неудачный штурм скорее удивил, чем раздосадовал, ибо они к нему подготовились, не совершили в бою ни одной ошибки, а практика доказала, что внезапные и решительные атаки приводят к успеху, даже если число оборонявшихся в несколько раз превосходит число атакующих.
С наступлением ночи в деревню Маяковку вошло двести измотанных, голодных и злых мужчин, а местный дьячок, который в равной степени не переваривал гайдамаков и махновцев, а еще более большевиков, сообщил, что в широкой лощине верстах в трех на запад расположились махновцы числом в несколько сотен, изрядно потрепанные в стычке с гайдамаками. У них, по словам дьячка, добрые кони, подводы, запасы продовольствия, много оружия и амуниции. Белые, ощущавшие с некоторых пор перебои в снабжении, сочли это подарком судьбы, а Рогойский увидел возможность хотя бы частичной реабилитации.
