Становясь Лейдой полностью

Маева прижимала к себе Лейду и легонько качала ее на руках. Не для того, чтобы успокоить малышку, а чтобы успокоиться самой и унять досаду. Ей даже не верилось, что она так не вовремя лишилась чувств. Если бы она так не тревожилась – если бы так не злилась, – она бы, наверное, рассмеялась при воспоминании о малышке, потрясающей крошечным кулачком, словно грозящей всей пастве. Она гадала, кто мог это видеть. Ганс наверняка видел. Маева была уверена, что охнул именно он. Хотя, может быть, он заметил, что я теряю сознание. Фрейя, пожалуйста, пусть так и будет. Она поражалась на Лейду, которая уже успокоилась и как ни в чем не бывало спала в материнских объятиях, ее синие ручки надежно укрыты в рукавичках, крепко пришитых к рукавчикам платья.

Унна, стоявшая чуть поодаль – на нижней ступеньке церковного крыльца, – поглядывала на нее с подозрением и опаской, словно наблюдала за какой-то неведомой зверюшкой. Хотя солнце светило вовсю, в воздухе уже ощущалось приближение зимы. Маева встала спиной к солнцу, чтобы защитить Лейду от ярких лучей и от ветра. Унна не сдвинулась с места.

Помолчав пару минут, девочка неожиданно выпалила:

– Можно ее подержать?

Маева так удивилась, что не смогла с ходу придумать причину для отказа. Она медленно передала Лейду Унне, борясь с почти неодолимым желанием схватить малышку и бежать прятаться в лес.

Приподняв Лейду повыше, Унна внимательно ее рассмотрела.

– Она такая маленькая.

Маева мысленно вздохнула с облегчением:

– Да, все новорожденные детки очень маленькие.

– А мама сказала, что она родилась уже две недели назад, если не больше.

Маева покачала головой, чтобы не сказать колкость в ответ, и сама поразилась собственной выдержке.

– А еще мама сказала, что у вас не получится ее окрестить.

– Почему?

Унна пожала плечами и принялась остервенело укачивать Лейду, чуть ли не подбрасывая ее в воздух. Малышка захныкала и заворочалась.

– Мама сказала, что, когда пастор окропит ее святой водой, она сразу сгорит.

Маеву бросило в жар, но она твердо сказала себе, что на этот раз она не упадет в обморок. Да как ты смеешь?! Она снова сдержалась и не огрызнулась в ответ, хотя ей очень хотелось поставить на место эту маленькую грубиянку. Она молча отобрала Лейду у Унны и легонько подтолкнула ее к двери:

– Иди к маме, Унна. Мне уже лучше, спасибо. – Маева выдавила натужную улыбку, очень надеясь, что Питер уже скоро выйдет.

Девочка не сдвинулась с места. Она застыла, завороженно глядя в сторону леса.

Маева обернулась и успела увидеть гордо поднятый хвост серого волка, уходящего в тенистый сумрак среди деревьев.

Унна повернулась к ней, посмотрела настороженным недобрым взглядом. Она сначала прищурилась, а затем широко распахнула глаза. Внезапно сорвалась в места, взлетела вверх по ступеням, распахнула тяжелую дверь и скрылась внутри.

Маева не обратила внимания на ее бегство. Дрожь прошла от плеча через горло к правому виску, словно кто-то невидимый провел кончиком пальца по ее коже. У нее перехватило дыхание.

Она смотрела на закрытую дверь церкви и решала, что делать. Потом быстро глянула в сторону леса. И все же хотелось бы знать… Она переложила малышку на другую руку и медленно спустилась с крыльца. Затем невольно ускорила шаг, не сводя глаз с того места, где волк ушел в лес.

Она остановилась у самой опушки. Сквозь густое сплетение ветвей было не видно, что происходит уже в трех шагах от дороги, но она все-таки разглядела большого смелого зверя, сидевшего так спокойно, словно он ее ждал. Словно он перед ней красовался. Маева еще крепче прижала к себе малышку, но осталась на месте.

Одноглазый волк смотрел на нее жадным взглядом. Маева чувствовала себя пойманной в сети. Зачарованной. Шли секунды. Они оба не шевелились, сцепившись взглядами и как бы удерживая друг друга на месте в поединке двух воль, а потом Лейда сладко зевнула. Маева чуть не рассмеялась. И почти собралась извиниться и объяснить дикому зверю, как все устроено у младенцев.

Она пробормотала себе под нос:

– Я схожу с ума. Ты волк… Не может быть, чтобы ты был…

Моим.

Маева невольно попятилась, когда это ревнивое слово беззастенчиво ворвалось в ее мысли. Волк лег на землю, спокойный, уверенный. Положил голову на передние лапы. Вытянул шею. Ей показалось, что он улыбнулся. Но ведь так не бывает? Внутри у нее все оборвалось. Внизу живота разлилось тягучее тепло.

Это, наверное, от недосыпа. Потому что такого не может быть. Только не в этом мире…

Волк наклонил голову набок, почти как человек.

Это ты?

Маева услышала, как распахнулась дверь церкви. Она обернулась в ту сторону. Из церкви уже выходили люди.

Когда она повернулась обратно к волку, его уже не было.