Дитрих обернулся. Окликнула его девушка из Лазурного клана. Принц, уже не таясь, считал её Цвета. Янтарь и Изумруд. Тоже интересное сочетание. По своему уникальное. Потом принц всё же вспомнил, что он должен подарить по танцу каждой младшей драконице кланов-гостей. Нет уж, вся его семью всю сознательную жизнь учитывала желания принца и всячески его поддерживала, невзирая на все его странности. С его стороны будет совсем бессовестно поставить свою семью в такое неловкое положение перед другими. Нехотя он вернулся на площадку и предложил девушке руку.
— Вот спасибо, — кивнула она, тряхнув каштановыми волнистыми волосами, — меня зовут Трелона. А то я скучала…
— Прости, что? — непонимающе спросил Дитрих, — мы только сегодня познакомились, как ты могла по мне скучать?
— Ты неправильно понял, — хихикнула Трелона, — я тут стояла и скучала. Видишь, как на меня остальные смотрят? Мол, малявка, куда ей танцевать, дайте ей бутылочку да отправьте спать в восемь часов.
Танцевала Трелона необычно. Её руки дрожали, словно порывались ускориться, но она себя сдерживала. После чего принцесса сблизилась с Дитрихом и прошептала:
— Жаль, что её тут нет, правда?
— Кого это нет? — невольно оживился Дитрих. Хотя он догадывался, о ком идёт речь.
— Моей сестры, — прошептала Трелона и тотчас приложила палец к губам.
— Это которая… белая дра… — хрипло начал Дитрих.
— Больше ни слова, — покачав головой, сказала Трелона, — здесь могут услышать те, кому не надо. Пригласи меня к себе — поговорим там.
Улизнуть с бала оказалось довольно легко. После того, как Дитрих выполнил ритуал, о нём все словно забыли. Чуть более поспешно, чтобы считать это правдой. К счастью, Дитрих, воодушевлённый тем, что может сейчас услышать, не обратил на это внимание. Когда Дитрих и Трелона заперлись у него в комнате, она сказала:
— Я пока не могу много сообщить. Но ты можешь написать ей письмо. И я его передам, обещаю.
— А она его ждёт? — с сомнением спросил Дитрих.
— Нет. Но, уверяю, будет очень рада.
Подойдя к столу и взяв карандаш и листок бумаги, Дитрих замялся.
— Как её хоть зовут? — спросил он.
— Прости, не могу сказать, — покачала головой Трелона, — если я назову имя, через минуту здесь будут твой и мой папа, и мы оба получим по голове. Напиши без имени.
— Да я так не умею, — вспыхнул Дитрих, — да и вообще, о чём мне писать?
— Обо всём, что приходит в голову, — терпеливо настаивала Трелона, — не переживай, она тебя… поймёт.
Рассердившись на себя за нерешительность, Дитрих написал следующее:
Закончив, Дитрих перечитал про себя письмо.
— Глупость какая-то получилась, — сказал он, собираясь скомкать лист, — не буду это посылать.
— Именно эту глупость она от тебя и ждёт, — уверенно сказала Трелона, выхватывая письмо и пряча его во внутреннем кармане платья.
— Эй, отдай, — рассердился Дитрих, — это… это глупости! Ну, она смеяться надо мной будет, — жалобно закончил он.
— Посмотри мне в глаза, — серьёзно сказала Трелона. Дитрих честно посмотрел.
— Я даю слово: она не будет над тобой смеяться. Ты мне веришь?
И Дитрих почему-то поверил. Сам не мог сказать почему, но точно знал, что это правда…
— И что, — спросил Мизраел Уталака, когда они в его кабинете с умилением наблюдали за Дитрихом и Трелоной, — позволим передать письмо?
— Письмо — это самое то, — уверенно заявил Уталак, — когда молодые лишены возможности пообщаться вживую, они пишут письма и втайне их передают. Пускай. Для Дитриха это не опасно, а для Меридии — хоть какая-то отдушина. Кстати, — Уталак более подробно пересказал Мизраелу о случившемся с Цветами, — в общем, они вернули ему человеческую скорость роста. Так что по человеческим меркам Дитриху сейчас тринадцать лет. В следующем году будет четырнадцать. Так что через год можешь взять Меридию с собой. Думаю, год переписки подготовит к этому принца…
