Заинтересованный ею, я пошёл туда и попытался вернуть её в прежнее положение, чтобы она стояла ровно и в одной линии с другими, но не получилось. Я вытащил книгу и посмотрел на мешающий предмет, лежащий у стенки. То была тоже книга, по размеру меньше моей ладони, и я достал и её. Повернув лицевой стороной к себе, я увидел, что это была Библия.
– Уже погрузились в чтение, Виктор Николаевич? – поинтересовалась Маша, нарушая тишину.
– Не особо, – пробормотал я, ставя первую книгу и рассматривая потрёпанную Библию, а если быть точнее – Новый Завет. Было видно, что его несколько раз поджигали, но, судя по всему, быстро спасали от огня. На некоторых страницах были закладки, и я поочерёдно открывал их и остановился на одной из них. – Ни высота, ни глубина, ни другая какая тварь не может отлучить нас от любви Божией во Христе Иисусе, Господе нашем.
И снова эта боль. Я зажмурился, кладя ладонь на свою грудь, словно пытаясь так избавиться от разрывающего в ней чувства; на пару секунд мне показалось, что моя грудная клетка сейчас сломается. Маша подхватила меня, чтобы я не ударился спиной о стеллаж, и придержала. Мы оба поняли, в чём причина.
– Одно лишь упоминание сопровождается этим, – невнятно сказал я, стараясь выровнять дыхание. – Что это за место… такое…
Маша снова помогла мне дойти кресла, только уже в этой комнате, и я уселся, глубоко выдыхая. Я решил съесть одну конфетку, чтобы немного успокоиться, и принялся листать странички Завета, но уже молча. Маша, стоя рядом со мной, украдкой посматривала на текст. Я поднял взгляд на неё.
– У Вас появились какие-то мысли, Мария Дмитриевна? – спросил я и увидел улыбку от такого официального обращения.
– Да, но они мрачные и не слишком обнадёживающие.
– В нашей ситуации других и быть не может.
Я закрыл Новый Завет хлопком и, поднявшись с кресла, убрал книжку в боковой карман рюкзака, направляясь к последней комнате, которая принадлежала младшей в семье. Я взялся за ручку и, даже не повернув до конца, понял, что дверь заперта. Взглянув на небрежно установленный замок, я приметил, что его разместили здесь относительно недавно.
– Как тебе идея выломать дверь?
– Виктор Николаевич, если никого нет, кроме нас, это не означает, что можно крушить дома людей.
– Ну хорошо, хорошо. – Я прислонился плечом к стене и посмотрел на Машу. – Какие у тебя есть идеи?
– На улице Вы нашли верёвку. Можно попробовать забраться по ней.
– Как тот вор-любовник?
– Как тот вор-любовник.
Мы без промедлений спустились вниз и, выйдя на улицу через кухню, посмотрели на окно, которое, к несчастью, было закрыто.
– Верёвку мы не закинем, – сказал очевидную вещь я и осмотрелся по сторонам в поисках того, что бы нам могло помочь. Взгляд остановился на железной скамье у входа в сад. – Вон, смотри. Перетащим её сюда, я встану на неё, подниму тебя, и ты, возможно, дотянешься до окна, если очень постараешься.
Я понял по её недоверчивым глазам, что план её не очень радует, и цокнул языком.
– Если бы здесь была лестница, я бы её притащил, – буркнул я.
– Просто это немного небезопасно для меня. Упасть ведь с такой высоты могу.
– А ты не падай.
Мы кинули рюкзаки на землю и сняли куртки, чтобы двигаться было удобнее, после чего перенесли скамейку сюда, прислоняя её спинкой к стене дома. Я забрался на скамейку и, поставив руки в бока, посмотрел на Машу, пытаясь придумать, как легче её поставить к себе на плечи. Она тихо усмехнулась с моего задумчивого взгляда.
– Так, я придумал, – спрыгивая со скамьи, сказал я и, поправив свитер, присел на корточки, но спиной к Маше. – Давай.
– Если всё получится, Вы поставите мне зачёт автоматом? – сразу спросила Маша.
– Возможно. Лезь уже.
Она сначала помедлила, стараясь понять, как лучше будет залезть, и через полминуты у неё получилось. Когда она залезла ко мне на шею, я разогнул колени и, медленно вытянувшись, крепко держа её за ноги (ближе к бёдрам), шагнул на скамейку.
– А теперь… дотянись до подоконника, возьмись и а-а-аккуратно встань на мои плечи, – проговорил я негромко. – Я не уроню тебя.
Я услышал, как Маша выругалась, после чего начала подниматься, хватаясь одной рукой за подоконник и другой опираясь на стену. Я стоял ровно, не шатаясь, придерживая её за ноги, чтобы она не упала. Примерно через минуту ей удалось выполнить мои указания, и она принялась открывать окно. С этой стороны сделать это было трудновато, поэтому Маша сняла со своего ремня ножик и воспользовалась им.
Когда окно поднялось вверх и с характерным щелчком ударились верхние ставни, я спокойно выдохнул.
– Молодец, – похвалил её я. – Давай, лезь дальше.
Она сделала это, не дождавшись моих слов. Когда она оказалась внутри, я снова выдохнул, разминая плечи и понимая, что надо бы мне почаще заниматься физкультурой.
– Всё нормально там? – спросил я, подняв глаза наверх.
– Да, – сразу ответила мне Маша, выглянув из окна, – идите сюда.
