Забрав наши вещи, я вернулся на второй этаж и зашёл в ранее закрытую комнату, в которой всё перевёрнуто вверх дном. Все ящики и дверцы шкафчиков открыты, если не вырваны с петель. На столе лежали исписанные листы бумаги, на полу – вырванные странички из Нового Завета. Одеяло скомкано, осколки зеркальца покоились на кровати, на обоях были еле заметны капельки крови.
– Тот Завет, что Вы нашли, – начала Маша, поднимая с пола маленькие странички, – был спрятан, так?
– Да, в самом дальнем углу, за книгами, – кивнул я, осматривая беспорядок, и достал Новый Завет. – Видимо, его пытались уберечь. Спасти от кого-то.
– От нового… новых высших сил?
– Скорее всего. Без ведомой на то причины навряд ли кто-то стал бы прятать эту вещь.
Мы осмотрели поле боя ещё раз, и в мою голову начали закрадываться разные варианты того, из-за чего и между кем здесь могла произойти драка, но ни я, ни Маша не были опытными детективами. Мы и детективами-то не были.
– Страшно представить, как проходила эта драка, – сказал я, обращая внимание на сломанную настольную лампу, погребённую у шкафа, и на осколки зеркала. – И это… было лишь из-за Нового Завета?
– Судя по всему, один нападал, пытаясь уничтожить священное писание, а другой всеми силами защищал его.
– А вот это предположение мне нравится больше, чем то, что ты высказала на кухне.
– Про каннибалов?
– Именно про них.
Только сейчас я до конца осознал, в какую ситуацию мы попали. Малоизвестный городок, оказавшийся безлюдным, оставленный гнить на этом острове вместе с выбросившимся китом. Странные происшествия, суть которых мы не можем пока что осознать до конца. И не менее непонятная вера, в основу которой положено полное отрицание Иисуса Христа и ненависть к нему.
Маша продолжала осматривать комнату, и я от неё не отстал. На полу, помимо страниц Завета, были фото, вытащенные из альбома. Одно из них было порвано на две части, и я, соединив их, увидел два знакомых лица. Первое принадлежало человеку, который был главой этого дома, – мужчине с доброй улыбкой. Второе же было изображено не только на этом фото, но и на всех иконах, расставленных в каждом доме и в каждой комнате. Двое мужчин стояли у входа в ту церковь, что находится недалеко от нас, и улыбались в камеру.
Я рассматривал второго, одетого как священник. Хоть на его лице сияла улыбка, взгляд был строгим и пронзительным, как острое копьё, и я от страха даже сглотнул. Найдя на столе скотч и ножницы, я быстро «починил» фото и спрятал его в карман.
Кинув взгляд в окно, я заприметил движущуюся фигуру и понял, что сейчас мне это точно не чудится. Очертания её были точно такими же, что я видел в коридоре. Я высунулся в окно, чтобы рассмотреть бегущую из леса светловолосую девушку, и узнал в ней ту, что была на семейном фото. Она мчалась в городок со всех ног.
– Эй! – окликнул её я, заставив на секунду остановиться, когда она была близко с домом. Она подняла на меня свои испуганные фиалковые глаза и ринулась дальше с ещё большей скоростью.
Понимая, что заходить сюда она точно не будет, я выбежал из комнаты так быстро, что даже Маша не успела схватить меня за руку, и, покинув дом, погнался за девушкой, которая уже ринулась вниз по тропинке.
– Постой же ты! – кричал я ей вслед.
Я бежал, глядя только на неё. Напрочь забыв о существовании чёртовых ступеней тропинки при восходе на холм, я, не посмотрев себе под ноги, пролетел над ними, вдобавок споткнувшись перед этим, и кубарем покатился по пригорку. Все тридцать хижин, мимо которых я так или иначе катился, поднимая пыль, смеялись над этой сценой, ну а я после нескольких ударов головой о камни, которыми была проложена тропинка, отключился.
6
Очнулся, как я понял, только к вечеру. По крайней мере за окном было темно, а мои наручные часы с немного треснувшим стеклом от частых кувырков и ударов о землю показывали десять часов вечера.
Я неспеша открыл глаза, чувствуя сильную головную боль, и увидел, как рядом со мной сидит Маша, придерживая щёку ладонью и, наверное, дремля. Мельком оглядев комнату, я понял, что нахожусь в комнате родителей той девушки, за которой я бежал и которой в этой комнате не наблюдалось.
– Маш… Маша, – пробормотал я, слегка качая девушку за плечо, и её бездыханное тело тут же упало рядом со мной. Я вскрикнул от страха и отполз на другую часть кровати.
После этого я проснулся второй раз с глубоким вдохом, подскочив с подушки и оглядываясь с испуганными глазами. Настоящая Маша, сидевшая на краю, тут же встала и, подойдя ко мне, взяла за плечи, пытаясь меня успокоить:
– Виктор Николаевич, всё нормально, всё хорошо. Вы слышите?
Я дышал через рот, будучи не в силах выполнить её просьбу. Я глядел на неё с испугом и резко взял её лицо в свои ладони, внимательно осматривая.
– Это ты, точно ты?! Ты живая?! – начал я, как полоумный.
– Да, это я, не кричите! – сама повысила голос Маша и отодвинулась. – Да уж… хорошенько Вы ударились.
Я убрал руки и коснулся своего лба, слегка хмурясь.
– Я очень надеюсь, что память Вам не отшибло, – попыталась разбавить обстановку Маша.
