Женщина продолжала что-то говорить, но сильный звон в ушах не дал мне услышать её слов. Трубку сбросили, и я, сев в такси, поехал в единственную в нашем городе больницу, постоянно подгоняя водителя. Когда мы приехали к нужному месту, я выскочил из машины и побежал в здание. Увидев запыхавшегося меня, одна из медсестёр подошла и спросила, кто я такой и что случилось. Я назвался, назвал имя дочери, и медсестра оставила меня ждать. Через минут семь она вернулась с погрустневшими глазами и повела меня в нужную палату.
Приближаясь к ней, я с каждым шагом чувствовал, что за мной по пятам следует какое-то серое облачко, готовое сейчас же поглотить меня. Я, медсестра и это облачко зашли в палату, где я увидел свою дочь, лежащую на койке. К Соне были подключены разные аппараты. Облачко, которое, как я думал сначала, видел только я, устроилось под потолком, прямо над Соней. Я понял, что оно шло сюда не за мной, а за ней.
Заметив меня, она слабо улыбнулась и тихо позвала. Я тут же подошёл к ней и, сев рядом с койкой, взял за руку, обеспокоенно рассматривая её.
– Что с ней случилось? – спросил я у молчавшей медсестры.
– Её сбила машина, – кратко ответили мне.
Вся следующая неделя, которую я провёл в палате, была для меня сущим адом. Я смотрел на свою дочь и молился всем богам в надежде на то, что они смогут помочь. Я до конца надеялся, что Соня пойдёт на поправку, ведь многие люди часто выживали после таких происшествий, но данный случай не был одним из тех. Я каждый день видел, как облачко, нависшее над моей дочкой, темнело и опускалось всё ниже, тем самым приближаясь к ней. У Сони было много сломанных костей, а сердце билось уже не в том ритме, что раньше. Я видел, как моё солнце, свет моей жизни угасает, и ничего не мог с этим поделать.
Вечером 31 декабря, когда я пришёл к ней с подарком, она всё так же лежала и смотрела наверх. Казалось, она рассматривала то облако, которое полностью почернело. Сев рядом с ней, я улыбнулся и погладил её по волосам. Я пытался быть сильным и держаться ради неё, не показывая слёз, но Соня видела меня насквозь. Она положила свою ладонь на мою и легонько сжала мои пальцы. Я видел по её глазам, что она прекрасно понимает, что её ждёт, но ей не было страшно.
– Ты ведь не забудешь меня? – спросила она тихо. Ей было всего лишь одиннадцать лет, но смотрела она глазами взрослого.
Через кончики её пальцев я чувствовал, как замедляется и затихает стук её сердца. Я хотел прямо сейчас умереть вместо неё.
– Никогда, милая, – еле сдерживая слёзы, ответил я.
Соня улыбнулась мне и, закрывая глаза, выдохнула. Облако над ней испарилось, а сердце остановилось.
Я продолжал сидеть рядом с ней, держа её ладонь и пытаясь осознать произошедшее. Лишь через пару минут я заплакал, уткнувшись лбом в её руку. Я плакал очень долго, тихо умоляя неведомые силы вернуть мою дочь к жизни, но никто мне не отвечал. Я проклинал себя и всех богов.
* * *
Я пустым взглядом прожигал дыру в ножке стола, на которую смотрел на протяжении всего рассказа. Маша не двигалась и, казалось, не дышала во время повествования. Только сейчас, когда история стала известна ей, она неожиданно обняла меня, стараясь как-то поддержать, и я обнял её в ответ.
– Спасибо, – сказал я, кладя голову на её плечо.
Мы просидели так без слов минуты три. Я чувствовал, что мне были необходимы этот разговор и эти объятия.
– Спасибо, – повторил я, отодвигаясь от Маши, и окинул взглядом комнату. – Не самое лучшее время и место для исповеди, наверное.
– В самый раз, – ответила она и поднялась с кровати. Я видел, как её поразила история о моей дочке. – Тот человек, который сбил Соню, поплатился за содеянное?
– Да. Отсиживает своё в тюрьме.
Я встал с кровати и, поправив лямки рюкзака, хотел уже пойти осматривать следующую комнату, но был остановлен Машей.
– Виктор Николаевич, – обратилась она ко мне, – простите за такой вопрос, но… Когда я спросила, есть ли у Вас семья, Вы сказали, что у вас
– Если она умерла, – ответил я без промедления, – это не значит, что она перестала быть частью моей жизни. Она просто стала жить здесь, – я положил ладонь на своё сердце. – Солнце угасло в этом мире, но оно продолжает светить в моей душе.
5
Пережёвывая мои последние слова, Маша шагала за мной в дальнюю комнату. На двери ножом были вырезаны узоры, которые поначалу казались какими-то нелепыми и неуместными, но, присмотревшись, можно было увидеть, как разные линии соединялись, складываясь в единые элементы.
Я несильно толкнул дверь и оказался в заповедном месте, тишину которого никогда нельзя было нарушать, – библиотеке. Она была маленькой, но очень красивой. Все книжные шкафы так и манили меня, чтобы я подошёл и прошёлся пальцами по корешкам книг, что я и сделал через пару секунд.
– Я бы переехал сюда только ради этой комнаты, – мечтательно вздохнул я и, взглянув в самый конец одного из шкафов, увидел торчащую книгу, которая вот-вот могла упасть.
