Ответом мне был жаркий поцелуй. Казалось, Кэл мучительно хотел заставить себя верить в истинность моих слов, в то, что я нуждаюсь в нем… Оторвавшись от моих губ, он взглянул мне в глаза и приказал:
— Рассказывай. Все с самого начала.
Вздохнув, я начала свое повествование. О том, как очнулась в замке колдуна и знакомстве с Эрвом, об осознании себя Риной и жизни в замке, о побеге и пути в Тар-Каэр, и даже о том, что ощутила я на борту «Морской девы» год назад, о своей клятве, данной этому миру… Обо всем, кроме того о чем я по-прежнему не могла говорить — о тайне, что поведал мне дневник Шэра.
Еще в начале рассказа Кэл привлек меня к себе, и по мере того, как я раскрывалась перед ним, его объятия становились все крепче. Договаривала я, уткнувшись носом ему в шею и счастливая от того, что он не сделал ни одного поползновения меня оттолкнуть. Наконец я умолкла, ожидая его реакции.
— Бедная моя девочка, сколько же тебе всего довелось пережить! — в голосе Кэла звучало подлинное потрясение, он покачал головой, — и сколько еще доведется… Воистину, Боги играют нами! Знаешь, я думаю, что ты не случайно пришла в этот мир, смотри, сколько всего произошло вокруг тебя!
— Не помню, говорила я об этом или нет… У принца Тирриана была на этот счёт теория, и похоже, он прав. Он говорил, что есть люди, вокруг которых всегда что-то происходит, действия которых влекут за собой последствия, о которых они и не думают. Как камень, брошенный в пруд: он уже давно на дне, а круги по воде все расходятся. Или как маленький камешек, вызывающий сход лавины…
— Видимо, это действительно так, — вздохнул Кэл, — поэтому я и боюсь за тебя! И… теперь я наконец понимаю все то, что казалось мне таким странным в юной полуэльфийке Лин: глубокое понимание чувств и мотивов других, умение видеть суть, мудрость… И… — он вдруг вспыхнул, а затем, взглянув на мое удивленное лицо, добавил, запинаясь на каждом слове, — опыт… определенного характера… что чувствовался в твоих ласках… Поэтому я и не ожидал в нашу первую ночь, что ты… что я окажусь у тебя первым… и не сдерживался, — окончательно смутившись, он отвернулся. А я почувствовала, как тают остатки напряжения, заменяясь щемящей нежностью, от которой хотелось плакать. Запустив руки в волосы любимого, я принялась покрывать короткими поцелуями его лицо и шею. Кэл отдавался моим ласкам, блаженно закрыв глаза, а потом открыл их и чуть отстранил меня.
— Значит, вот почему ты так тепло относилась к Раяну и Эрвейну. Они не просто женихи твоих подруг, они твои давние друзья… И получается, все то, что так удивляло меня в тебе, имеет объяснение, все идет из твоего прошлого опыта… Расскажи мне о твоем прежнем мире, о твоей прежней жизни! — это было практически требование.
Я вздохнула:
— О жизни… Прости, но я не хочу о ней говорить, все давно подернулось прахом. Для всех в том мире я умерла, да и не осталось там никого по-настоящему во мне нуждающегося или того, в ком нуждалась бы я. Та Лин, которую ты знаешь — это опыт и мудрость Елены, знания Ринавейл и Лин… И друзья, и любовь… Я — сплав всего, что было, понимаешь?
Кэл кивнул, каким-то жадным взглядом всматриваясь в мое лицо. Я нежно поцеловала его в морщинку между сдвинутыми бровями и продолжила:
— А мир… Знаешь, он показался бы тебе странным и, возможно, уродливым. У них нет магии и только одна разумная раса — люди…
Он прервал меня:
— У них? Значит, ты…
— Давно чувствую себя своей именно здесь. Знаешь, первое время в замке — до знакомства с Раяном — у меня было много времени для размышлений. В том мире я была довольно успешной женщиной, и вместе с тем всегда чувствовала себя не на месте. Это чувство то утихало, то становилось сильнее, но никогда не исчезало полностью. Там нет места чудесам, и поэтому люди так отчаянно хотят в них верить! Так много историй о магии, других, удивительных мирах, о сильных чувствах, неподвластных времени и испытаниям…
Я передохнула, качнула головой и продолжила:
— Человеческая жизнь в том мире коротка, полна болезней и горестей. А еще… Многие так успешно рушат свою собственную жизнь, отдаваясь только погоне за материальными благами! Большинство сомневается в том, что истинные любовь и дружба вообще возможны, более того, нередко те романтики, кто еще верит в них, подвергаются циничному осмеянию… А сам мир… Когда-то это было красивое место, но постепенно оно становится все более грязным и загаженным! В отсутствие магии развиваются технологии, нанося природе невосполнимый ущерб, а она мстит уничтожающим ее людям все новыми и новыми катаклизмами…
— Знаешь, это звучит страшно, — тихо сказал Кэл, — как же хорошо, что ты теперь здесь! Я готов благодарить за это Богов ежечасно, вот только…
— Только что? — подалась к нему я. Кэл явно о чем-то напряженно думал, и что-то подсказывало, что его вывод может быть для меня неприятен и неожиданен.
— Я не понимаю, зачем я тебе. Что могла такая девушка, как ты, найти во мне…
— Неужели так сложно понять? Я люблю тебя!
— Но за что? — он с каким-то отчаянием вглядывался в мое лицо, — скажи мне, Лин!
