— Вероятность этого очень высока, — энергично кивнул головой его отец, — вы ждите здесь, а я приведу Талли! И, Лин, — обратился он ко мне, — если это все-таки окажется не так, я уничтожу браслеты. В конце концов, вина моей истинной пары — и моя тоже, и я сделаю все, чтобы ее загладить. А еще… я счастлив, что у моего сына будет такая жена: добрая и великодушная, ведь мало кто мог бы простить Талли ее поведение. А ты на это готова, я чувствую, и безмерно благодарен тебе за это!
Резко склонив голову, он поспешил в дом, а Кэл притянул меня к себе и шепнул:
— Умница моя, спасибо тебе за понимание и поддержку. Смотри, идут!
Я попыталась высвободиться из объятий, не желая провоцировать его мать еще сильнее, но Кэл только крепче прижал меня к себе, словно предъявляя на меня права и демонстрируя, что не собирается позволить разлучить нас.
Наконец родители Кэла подошли к нам. Я потрясенно уставилась на Таллэриэль: серые глаза заплаканы, лицо потухшее… Муж вел ее, обнимая за плечи так, словно хотел защитить от всего на свете, а она… Она выглядела такой потерянной, словно маленький ребенок, что впервые в жизни понял: мир — вовсе не приятное и безопасное место, а его родители — не всемогущи. Мама Кэла искательно заглянула в глаза сына, и мое сердце кольнула жалость: после объяснений Ларта я попыталась поставить себя на ее место и поняла, что не знаю, как бы вела себя в такой ситуации… Наступило неловкое молчание: никто не решался начать разговор, наконец Ларт нарушил тишину:
— Талли, дети только что рассказали мне кое-что, что может примирить твои видения и выбор Кэла, но для того, чтобы проверить это, тебе придется дать магическую клятву, ты готова?
Она посмотрела на него с такой надеждой, что у меня вдруг сжалось сердце, и кивнула. Повторив за мужем слова клятвы, подняла глаза и попросила еле слышно:
— Скажите скорей, не мучайте…
— Лин, дочка, это твоя тайна, тебе и говорить, — обратился ко мне Ларт.
Вздохнув и мысленно скрестив пальцы, я сказала:
— Я изменила свой облик чуть больше двух лет назад и, возможно, когда-нибудь верну его. А выглядела я вот так, — и протянула ей зеркало.
Таллэриэль бросила в него быстрый взгляд, потом выхватила его из моих рук и стала жадно рассматривать. Несколько секунд, и от ее лица отхлынула кровь. Побелев как полотно, она взглянула на меня полным отчаяния, потрясения и стыда взглядом и попыталась что-то сказать, однако не смогла издать ни звука. Зеркало выскользнуло — его у самой земли поймал Кэл — руки взметнулись к горлу, точно пытались разорвать невидимую веревку, глаза закатились… Таллэриэль пошатнулась и потеряла сознание, подхваченная сильными руками мужа.
— Мама! — рванулся к ней Кэл, — что с ней?
— Похоже, мы получили ответ на свой вопрос, — тихо ответил его отец, нежно обнимая жену, — судя по тому, какие эмоции шли от Талли, именно Лин в образе драконицы она и видела. Так, дети, не думаю, что сегодня она будет в состоянии говорить, да и день был трудным. Поэтому предлагаю все обсудить завтра. Сынок, новые комнаты Лин рядом с твоими, ужин вам подадут в столовой, а я пойду, доброй вам ночи!
Крепко обняв меня за талию, Кэл уткнулся носом в мои волосы и прошептал:
— Лин, родная, как же это все… ужасно. Я уже даже и не знаю, что мне думать и делать!
— Главное, чтобы все хорошо закончилось. Вот только твой отец прав: нам стоит отдохнуть и поесть, и если честно, то я страшно голодная.
Улыбнувшись, Кэл повел меня в столовую, где уже был сервирован ужин, а потом — в уютную просторную комнату на третьем этаже: как он сказал мне, это этаж хозяев, его комнаты — соседние. И, прищурившись, добавил, заставив меня улыбнуться, как сильно он жалеет об одном — комнаты не смежные. Усадив меня в кресло, Кэл опустился на пол и положил мне голову на колени. Какое-то время мы молчали, потом я тихо спросила:
— Кэл, мне жизненно необходим твой совет! Говорить ли нашим друзьям обо мне? С одной стороны, я не хочу им лгать, с другой…
— Это действительно опасно, и не только для тебя — для них тоже, — понимающе кивнул он, — конечно, есть защита от магии Духа, и можно взять магическую клятву, но опасность возрастет с каждым, кто посвящен в тайну. Знать о другом мире им точно не стоит, а вот о том, что ты драконица… Милая, я не думаю, что это необходимо именно сейчас, тем более, ты не знаешь точно, вернется ли к тебе прежний облик!
— Но если да, то я боюсь, что они будут обижены на меня. Как ты считаешь, они смогут простить то, что я скрывала это так долго? А делать мне это придется как минимум до окончания Академии!
— Лин, я верю, что наши друзья все поймут. Мы все любим тебя не за внешность, а за теплоту твоей души. Ты ведь не будешь относиться к нам по-другому, если станешь драконицей?
— Конечно, нет!
— Так почему друзья должны переменить к тебе отношение? Все будет хорошо! Главное, сейчас разобраться с мамой… Знаешь, то, что сказал отец… Я просто не знаю, как к этому относиться!
