Я некомфортно заерзала, не ожидая стать центром внимания.
― Я не думаю, что наша рутина так сильно изменится, он все время работает в больнице, будет потом работать в клинике. Не будет слишком большой разницы. Просто разница в униформе.
Донна улыбнулась.
― Да, ты права. У врачей свой собственный набор правил и своя рутина. Быть женой доктора это не такое резкое изменение.
Я наслаждалась разговором с Донной и Ширли ― это было как с друзьями ― но внезапно я осознала, что солнце переместилось на небе, и подскочила.
― Ох, мне жаль. Мне нужно вернуться и собрать Дэвида. Он возьмет все с собой в больницу завтра утром. У меня есть гора глажки.
Ширли рассмеялась, и Донна сочувственно улыбнулась.
Я снова поблагодарила их и быстро махнула им рукой.
10 глава
Дэвид умудрился придраться ко всему в тот вечер: тому, что я приготовила, одежде, которую упаковала для него, тому, как погладила его рубашки, вероятно, даже к количеству воздуха, который я вдохнула.
Я пыталась вспомнить, всегда ли с ним было так сложно, и честно сказать, не смогла припомнить.
Он был чрезвычайно раздражен из-за того, что я отказывалась пойти с ним в кровать, настаивая, что мне нужно закончить свои заметки по интервью. В то время, когда он раздраженно пыхтел, я поняла, что у него нет защитных механизмов, чтобы бороться с моим отказом ― он не привык к ним и не знал, как себя вести. Мысль была странно освобождающей.
Когда он уехал следующим утром, он даже не спросил, как я собираюсь провести выходные. Не то чтобы «трахаться с моим молодым любовником в твоей постели» было на верхушке списка моих ответов на этот вопрос, но я думала, что он может хотя бы притвориться, что ему интересно.
Я получила одно короткое сообщение от Себастьяна, в котором говорилось, что он с нетерпением ждет выходных. Он не ответил, когда я спросила, в порядке ли он.
Я провела день за написанием статей, а также выделила минутку, чтобы посмотреть курсы фотографии в Нью-Йорке. Карл Винтерс похвалил мои снимки, что заставило меня задуматься, могу ли я развивать эту сторону моей работы в дальнейшем.
Во второй половине дня мне позвонила Донна и пригласила на ужин. Я оценила ее любезность, но мне не было так уж одиноко, как она предполагала. Я просто сказала ей, что наслаждаюсь тишиной и покоем ― она сразу поняла, только уточнила, что я буду на ежегодном пикнике Базы в воскресенье.
Я чувствовала себя немного тревожно. Я не видела Себастьяна со вчерашней ужасной сцены, также это был первый раз, когда мы планировали провести вместе больше, чем несколько часов.
Была почти полночь, когда я услышала легкий стук в дверь. Я задремала на диване, пока ждала, когда он закончит свою смену в загородном клубе.
Я убедилась, что свет на кухне выключен, прежде чем открыла дверь.
― Привет.
― Привет.
Мы стояли, уставившись друг на друга, он слегка хмурился.
― Могу я войти?
― Конечно.
Я отошла, чтобы дать ему пройти, затем закрыла дверь. Когда я повернулась, он все еще смотрел на меня.
― Я хочу поцеловать тебя, ― сказал он неуверенно.
― Хочешь поцеловать?
Я не знала, почему между нами было так много напряжения.
― Каро, что происходит?
― Ничего, просто поцелуй меня.
Он колебался меньше секунды, затем медленно подошел. Он прижал ладонь к моей щеке и опустил свое лицо к моему. Он поцеловал меня дважды, его губы легко коснулись моих, затем он обнял меня за талию и наклонился, чтобы прижать свой рот к моему.
― Я скучал по тебе, ― прошептал он.
Я улыбнулась и ощутила, как мое тело расслабилось.
― Скучал?
― Да. ― Он притянул меня ближе. ― Я сожалею о вчерашнем, насчет... того, что сказала моя мама.
Я резко выпрямилась, и его руки опустились по бокам, когда он с опаской смотрел на меня. Нам нужно поговорить об этом. Сейчас.
― Она знает? О тебе и обо мне?
Он яростно покачал головой.
― Конечно, нет!
Я посмотрела ему в глаза.
― Потому что она сказала кое-что, что заставило меня подумать, что знает.
Себастьян с ужасом посмотрел на меня.
― Что она сказала?
Я поджала плечами.
― Пожалуйста, скажи!
Я протяжно выдохнула, закрыла глаза от неприятного воспоминания.
― Она сказала, что я «выставляю себя напоказ», и что я не «невинная», какой хочу казаться, что она все знает. Себастьян, что она знает? Ей, должно быть, что-то известно или почему она так преподносит это?
Он провел рукой по волосам, выглядя разозленным и расстроенным, но оставался решительно молчаливым.
― Ради всего святого, скажи мне!
Мой голос был громче, чем я хотела.
Он моргнул и отвернулся.
― Я клянусь, что она ничего не знает, Каро. Это просто…
Он сделал паузу.
― Просто что?
― Кое-какое дерьмо, которое говорил мой отец. Это ничто.
― Расскажи мне! ― сказала я решительно.
Себастьян злобно на меня посмотрел.
― Мой отец сказал, что ты горячая цыпочка и что ты не была бы такой скованной сучкой, если бы твой муж хорошо трахал тебя.
Меня затошнило.
Я подошла к раковине на кухне и наклонилась над ней.
― Так... так люди думают обо мне? ― пробормотала я.
