― Нет! Боже, нет! Мой отец ― мудак, Каро. Никто не думает так. Митч, Билл, Чес ― все они считают тебя замечательной. Я имею в виду, да, они думают, что ты красивая, но кто так не думает? Но я уверяю, что они никогда не говорили ничего подобного!
Я медленно выпрямилась и повернулась к нему лицом. Он стоял с вытянутыми руками, как будто хотел прикоснуться ко мне, но боялся.
― Ты голоден?
Он был смущен внезапной сменой темы, уходящей от моего самобичевания.
― Голоден?
― Да. Ты ел сегодня в клубе?
Его руки опустились по бокам, и на мгновение он устало закрыл глаза, прежде чем подошел ко мне и обнял.
Я пыталась сопротивляться, все еще расстроенная из-за слов его отца.
― Каро, не отталкивай меня.
Он обернул руки вокруг моих плеч и держал меня.
― Извини, ладно. Извини, что рассказал тебе то, что сказал этот мудак. Черт, ты должна услышать, как он иногда называет меня... ну, может, и нет. В любом случае я больше не обращаю внимания. Важно только то, что мы вместе, хорошо?
Я не ответила.
― Хорошо? ― спросил он более решительно.
Я сделала глубокий вдох.
― Хорошо, ― согласилась я тихо.
Он поцеловал меня в волосы и улыбнулся.
Мы стояли так несколько минут, наслаждаясь моментом покоя.
― Так ты голоден? ― спросила я снова. ― Ты ел сегодня?
Он закатил глаза, и я улыбнулась.
― Нет, мы были завалены работой ― у меня не было времени.
― Я сделаю тебе что-нибудь поесть: лингвини, песто и кедровые орехи, хорошо?
― Ты не должна готовить для меня, Каро, ― сказал он, слегка нахмурившись.
― Я хочу. Кроме того, ты не ел... и тебе понадобится энергия.
Я ухмыльнулась, и он все понял.
― Ну, в таком случае, да, я голоден.
Он отодвинул стул и сел за стол, наблюдая за мной.
― Итак, как работа? Что-нибудь интересное случилось сегодня?
Я была решительно настроена, чтобы у нас был нормальный разговор.
― Я сдал на свой сертификат по оказанию первой медицинской помощи сегодня утром. Нужно было показать то, что я уже делал в клубе серфинга, поэтому было довольно легко. С этого момента я буду в основном работать с Чесом в бассейне.
― Тебе не нравится обслуживать столики?
― Не очень, я бы лучше был снаружи.
― Ты уверен, что это не просто шанс впечатлить скучающих, озабоченных жен военных своим великолепным телом?
― Есть только одна женщина, которую я хочу впечатлить, ― сказал он, вернув улыбку.
― И как у тебя обстоят дела с ней?
― Ну, некоторое время я находился в опасном положении, я полагаю, но сейчас она готовит мне ужин, поэтому, я думаю, что все в порядке. Как прошел твой день?
― Хорошо. Я закончила еще одну статью и запланировала другую. Я переживала, что может не хватить материала, но у меня достаточно идей, чтобы написать целую книгу. Ох, и я посмотрела кое-какие курсы фотографа в Нью-Йорке. Ты уже решил, какие классы хочешь взять весной?
Когда он не ответил, я оторвала взгляд от разделочной доски ― Себастьян затих, раскачиваясь на стуле с огромной улыбкой на лице.
― Что?
― Я люблю, когда ты так говоришь.
Настал мой черед смутиться.
― Как так?
― Когда ты говоришь о том, что мы будем делать вместе ― о нашем будущем.
Я опустила порванные листья базилика и посмотрела прямо на него.
― Себастьян, у меня не было будущего, пока ты не заставил меня задуматься о нем. Бог знает, как бы я продолжала так существовать. Но ты должен пообещать мне кое-что...
― Все что угодно, я пообещаю тебе все что угодно.
Я сделала глубокий вдох.
― Я хочу, чтобы ты пообещал мне, что когда ты... когда ты начнешь думать о другом будущем... без меня...
Его выражение лица изменилось, и глаза потемнели от гнева.
― Иисус, Каро, как ты можешь говорить мне такое?
― Нет, пожалуйста! Дай мне закончить. Мы можем игнорировать нашу разницу в возрасте, и однажды, когда... все изменится, я пойму. Я не хочу погрузиться в безразличие и неприязнь. Когда ты решишь уйти, просто... просто дай мне знак. Все, что я прошу.
Он уставился на меня.
Я была рада, что сказала это ― мне нужно было сказать это, но Себастьян выглядел на самом деле разозленным.
― Каро, ты не понимаешь, что я чувствую к тебе? Я люблю тебя ― это все, чего я хочу. Я хочу будущего с тобой ― я хочу, чтобы наши жизни были связаны друг с другом. Я не ребенок ― я быстро повзрослел. Я забочусь о себе сам уже долгое время. И я хочу заботиться о тебе.
― Я просто говорю, что пойму, когда это изменится.
― Не опекай меня, Каро, ― сказал он, еще больше злясь. ― Ты думаешь, я не знаю, что означает брать на себя эти обязательства, но я знаю. Ты думаешь, что я откажусь от всего и затем пожалею об этом, но ты ошибаешься. Я видел, что такое несчастливый брак, я видел, как несчастны мои родители. Но когда я с тобой, я чувствую себя... таким невероятно счастливым, как будто мир, в конце концов, чего-то стоит. Я знаю, как это редко бывает, я видел это. Не отвергай мои чувства только потому, что... только потому, что я моложе тебя. Ты красивая, и добрая, и талантливая, и у тебя есть дар... люди тянутся к тебе, а ты даже не видишь этого. И это одна из черт, за что я люблю тебя.
Я вздохнула, чувствуя его боль в каждом слове.
― А что насчет детей, Себастьян?
Он моргнул несколько раз.
