Алекс посмотрел на Савелия Рудникова. Тот, тяжело раненый, но все еще на ногах, сражался с Себастьяном, отвлекая его внимание.
«Капитан!» – крикнул Алекс. – «Простите за такую эгоистичную просьбу, но… выиграйте нам немного времени! Мы сможем выбраться! У нас… у меня есть способ!»
Савелий, не оборачиваясь, лишь коротко крикнул: «Бегите, Волков! Спасайте мальчишку! Я их задержу, сколько смогу!»
Алекс, превозмогая боль, подхватил полубессознательного Лёню и из последних сил рванулся к тому месту, где они вошли во врата.
«Алекс… что… что ты делаешь?..» – пробормотал Лёня, приходя в себя.
«Прорвемся, Лёнь! Я все объясню, как только выйдем!» – крикнул Алекс, чувствуя, как Себастьян уже развернулся и несется за ними.
Они почти добрались до группы выживших гражданских, которых все еще прикрывали трое «Медведей». И тут, тот самый Ереметьев, А-ранг, который должен был их защищать, шагнул им навстречу.
«Господин младший, что происходит?! Где…»
Договорить он не успел. Из-за спины Алекса и Лёни, со свистом пролетев над их головами, метнулся ядовитый язык Себастьяна. Голова Ереметьева слетела с плеч.
«Вот черт! Уже здесь!» – Алекс похолодел.
[…Алекс, соберись! Всех не спасти! Я знаю, о чем ты думал, когда просил у меня силы, но нет! Этот Себастьян слишком силен даже для короткого боя с моим усилением! Выйти сможешь только ты! Максимум – еще своего очкарика утащишь! По-другому никак!] – Голос Хаоса был резок и безжалостен.
Алекс посмотрел на перепуганных гражданских, на оставшихся двух бойцов «Медведей», которые уже вступили в безнадежный бой с Себастьяном. Затем на Лёню.
«Лёня… у нас нет выбора… Нам придется… бросить их здесь…» – слова давались ему с огромным трудом.
Но тут Себастьян, играючи расправившись с двумя «Медведями», издал протяжный, булькающий звук, и из его скорпионьего хвоста вырвался [Импульсный Разрез Токсина] – тонкая, почти невидимая волна яда, которая прошла сквозь оставшихся гражданских, как нож сквозь масло. Их тела мгновенно покрылись язвами, и они рухнули замертво. Волна задела и Лёню, отсекая ему правую ногу ниже колена.
«АААААА!!!» – крик Лёни был полон невыносимой боли.
«Лёня!!!» – Алекс бросился к нему.
«Прости… Алекс…» – Лёня улыбнулся слабой, кровавой улыбкой. – «Похоже… тебе придется… идти одному…»
Алекс попытался поднять его, но Лёня оттолкнул его руку.
«Беги, Алекс! Вперед! И… не смотри на меня… мой лучший… друг…» Его глаза начали закрываться.
[…Алекс! Сейчас или никогда! Он прав! Твое тело на пределе! Еще немного – и я не смогу даже брешь пробить!] – Хаос почти кричал в его голове.
Алекс застыл, глядя на умирающего друга. Нет… Нет!!!
Но он не успел ничего сделать. Сознание Хаоса, чувствуя, что Алекс не сдвинется с места, и что их общий сосуд вот-вот будет уничтожен, на последнем издыхании своей временной силы взял контроль над телом Алекса. Это было невероятно рискованно, почти самоубийственно для них обоих в таком состоянии. Но другого выхода не было.
Тело Алекса дернулось. Глаза на мгновение вспыхнули фиолетовым. Рука, окутанная черной дымкой, ударила по невидимому барьеру врат. Раздался треск, и в энергетической завесе образовалась крошечная, нестабильная брешь. Хаос из последних сил вышвырнул тело Алекса сквозь нее в реальный мир.
Брешь тут же затянулась. Но врата… врата не закрылись. Они продолжали зловеще пульсировать ядовито-зеленым светом посреди разрушенного торгового центра, словно насмехаясь над ним.
Алекс лежал на пыльных обломках, его правый глаз ничего не видел из-за глубокого пореза, тело разрывала боль от поврежденного ядра и отдачи Хаоса. Но страшнее физической боли была боль в душе. Лёня… его лучший друг… погиб. Из-за него.
Он потерял сознание, последнее, что он услышал – это далекие сирены приближающихся сил Ассоциации.
Сознание вернулось рывком, выдернув Алекса из вязкой, спасительной темноты. Он лежал на чем-то твердом и холодном, вокруг пахло пылью, гарью и… озоном от энергетического барьера? Он с трудом разлепил уцелевший левый глаз. Правый глаз нестерпимо болел, и когда он попытался его открыть, мир подернулся кровавой пеленой. Развалины. Он находился посреди разрушенного атриума торгового центра. Вокруг уже суетились люди в форме Ассоциации, устанавливая оцепление вокруг все еще зловеще пульсирующего ядовито-зеленым светом разлома, слышались крики, вой сирен. Врата не закрылись.
Память обрушилась на него ледяной лавиной. Лёня… его улыбка… его последний крик… Себастьян… ядовитый разрез по левому глазу… Хаос… брешь…
