– Я уехала специально, чтобы побыть одной и подумать. Я… я не знаю, что мне делать. Чувствую себя так, словно мне не разрешают жить своей жизнью и, я ничего не могу с этим поделать. Я десятый класс закончила, а за меня уже решили, что я пойду на юриста учиться. А я не хочу быть юристом. Я терпеть не могу, все эти законы, разбирать чужие проблемы, вычитывать в бумагах неточности и ошибки… Я заранее ненавижу свою работу. Иногда хочется насовсем убежать из дома. Родители даже слышать не хотят, что я на медсестру хочу учиться. То есть они даже не предполагают, что я чего-то могу хотеть. Вечно все, абсолютно все они решают за меня. А мне это ужасно надоело. Я помню тот момент, когда я поняла, что что-то в жизни идет не так. Я делала уроки. Как сейчас помню, на столе лежала открытая шоколадка, уравнениями была исписана тетрадка, было отличное солнечное воскресение. Весна!.. Я люблю это время, люблю больше любой сказочной осени. Не люблю осень! Я мечтала доделать уроки и выйти на улицу, чтобы гулять до самого вечера. Но пришла мама и сказала, что мы сейчас поедем в гости к папиному другу. Я просилась остаться дома, я говорила, что не хочу ехать к Иванковым. Мама же только сказала, что маленькая я еще. А мне тогда было четырнадцать лет. Понимаешь?.. – она посмотрела на Андрея с неопределенной надеждой. Но сейчас никоем образом эта надежда не была связана с Андреем. Настя еще не знала, к чему бы более или менее реальному, где-то рядом существующему прикрепить эту надежду. Прикрепить хоть бы и призрачно, больше для самоуспокоения, но обязательно знать, что вот этот человек, который меня поддержит действием и словом, или вот это место и, приехав сюда, я смогу делать то, что мне действительно хочется. Ей требовалась опора, чтобы при каждой очередной неурядице она могла себя успокоить: «вот оставлю здесь всё и начну делать, что хочу». Чтобы пусть и не по-настоящему, а будто бы было куда ехать или к кому идти. – А теперь? А теперь что? Они говорят, что я уже практически взрослая и должна все понимать правильно!.. А тогда мне стало так неприятно, так обидно и тоскливо, что в школе на следующий день я даже подралась с одноклассницей. Она ведь могла, да и сейчас может, делать, что захочет. В пределах разумного, конечно. Я удивлена до сих пор, как это они меня сюда без всяких проблем отпустили.
Андрей вздохнул и выдохнул так, будто давно этого не делал, будто только вынырнул из воды и тут же понял, что Настя действительно сидит рядом с ним и жалуется ему на свою молодую, но несчастную жизнь.
– Насть, – он словно бы находился в задумчивости, но против своей воли уже начал говорить, – а ты пробовала сказать родителям, что не хочешь стать юристом? – и наконец-то взглянул на нее. Он успел пристыть взглядом к траве у себя под ногами и еле-еле смог от нее оторваться. Но долго глядеть на Настю он не смог. Встреча взглядов – и он проиграл в этой случайной, пропитанной легкой симпатией и чувством стеснения встрече. Глаза его опустились, а потом – через секунду – стали плутать меж берез, выискивая и сами не зная чего.
– Я же говорю, они бы меня и слушать не стали. Я как-то попыталась заговорить с ними, но папа тут же возвел все в состояние шутки и сменил тему.
– Насть, – Андрей вдруг заволновался и вместо «ты, наверное, не в тот момент к нему подошла» сказал, – может не стоит торопиться.
– В смысле? – удивилась она.
– Ну, – запутался он, – если они отпустили тебя одну сюда, значит, они тебе доверяют.
– Да не в доверии дело! Они не хотят слышать меня. Ты меня слышишь?
– Слышу, – к удовлетворению, что он находится рядом с Настей, добавилось разочарование. Больше всего их встрече придавал оттенок растерянности и досады ушедший в не ту сторону разговор. Ведь и Настя успела заинтересоваться Андреем. Она хотела видеть искорки радости в его глазах, которые ей очень понравились. Но Андрей стал задумчив и грустен. По его примеру пришлось и Насте загрустить. Ведь если честно, то она изо всех сил надеялась, что Андрей скажет ей такое бодрое и жизнеутвердительное слово, которое откроет ей дверь в светлое будущее и изменит ее жизнь в самую лучшую из всевозможным сторон.
Исчерпав ресурсы случайной встречи, Настя поднялась с лавочки. Ничего сейчас хорошего и особенного уже не сможет произойти. Было странным фактом, что Андрей и Настя чувствовали друг к другу явную симпатию, но долго вместе не могли находиться. Им обоим всюду виделось (то одному, то другому), что либо слова были сказаны не те, либо не так, как хотелось кто-то из них отреагировал на действия другого и начинал хаотично искать выход из положения. И потому самым лучшим решением было как можно скорее расстаться. Тогда не получится наговорить и наделать лишнего, и увереннее в себе, но все равно не спокойно будет.
– Поехал я помогать маме, – поднимая велосипед с травы, сказал Андрей, – вчера много чего накупили в дом. Надо как-то упорядочить немного всё.
– Конечно, – улыбнулась Настя. Утряслись и уложились аккуратно у нее внутри все сомнения и переживания.
