Закрутились колеса велосипеда, солнце перестало быть утренним и, всё ближе подходила пора гроз и ливней, о которой никому еще не было известно.
На перекрестке полевой дороги Настя с Андреем разошлись. Каждого ждал свой день, который, словно, солнечным зайчиком будет подсвечиваться утрешней встречей.
Время, на которое приехали Настины родители погостить, заканчивалось. Прибыл с грандиозными планами хорошо отдохнуть на неделю тети Розин сын с семьей. С ними Настя уже была знакома и успела поладить с прошлых и позапрошлых выходных. На каких-то пару дней тети Розин дом стал чем-то похож на зал ожидания – много людей, все чего-то хотят и суетятся, бегают туда-сюда, улыбаясь вежливо друг другу, по углам расставлены дорожные многочисленные сумки… Но, за исключением Настиных родителей, все прочие чувствовали себя дома или практически дома, вообщем в том месте, где можно комфортно жить сколько-то вздумается времени и совершенно не чувствовать, что пора уезжать, что вроде как не хорошо столько времени гостить.
– Значит, ты все-таки не едешь? – удивилась Настина мама.
– Мам, ну что я буду дома делать? Здесь я с Леной познакомилась, хочу еще немного тут побыть.
Настиной маме Лена не понравилась с первого взгляда. Хитрая, со своими клубящимися мыслями – совершенно не та компания для ее доверчивой и впечатлительной девочки. Переживание за Настю было оправданным.
– Насть, разве ты не соскучилась по дому и своим друзьям?
– Мам, я не хочу уезжать.
Протестом и готовностью начать защищаться, то есть создать новый скандал, зажглась Настя. Ее мама, будучи настроена на поход в музей, про который тетя Роза понарассказывала уйму интересностей, что знала от своей давней подруги, не хотела портить себе настроение. Но и оставлять здесь дочь не входило в ее план. Потому, в некотором напряжении, она решила сначала сходить в музей, а потом продолжить разговор.
Вечером, с привлечением Настиного отца, но без должного результата было принято решение оставить Настю у тети Розы на еще сколько-то времени.
Настин отец – Василий – неожиданно принял сторону дочери, тем самым не оставив матери и шанса. Вдвоем они бы смогли заставить дочь уехать с ними домой.
– Пусть еще погостит. Я с тетушкой разговаривал, Настя ей помогает. Даже с определенным восхищением рассказывает о тебе, – обратился он к дочери, – так что можешь остаться. Но! – внимательно изучая удивленное, взволнованное лицо дочери, добавил, – не так надолго, как тебе думается. Ириша, пойдем, – спокойно, немного ласково позвал он жену.
Бесполезность всей своей затеи Ирина прочувствовала и, молча пошла за мужем. Она видела, что Вася слишком спокойно поддержал Настю и разочарованная, грустная вдруг стала что-то подозревать.
– Зачем ты ей разрешил остаться?
Они медленно шли по дороге в сторону пруда, не имея цели ни искупаться, ни просто до него дойти. Кажется, им всего лишь нужно было свободное пространство, чтобы обговорить без присутствия съехавшейся родни поведение дочери.
– Ириш, если бы мы силой ее забрали, получили бы в итоге новый скандал. Она бы потом долго не успокоилась и во всем нас обвиняла. Я решил немного ей поддаться. К тому же, я надеюсь очень, что все ее бесконечные капризы скоро закончатся. Ты же знаешь, какой сама была в ее годы…
– Васенька!.. – перебила его Ирина, – ну… да!.. Как же я измучилась!..
– Всё наладится, – приобнял он жену, – всё наладится…
Они шли всё дальше и дальше. Теплый ветер затих, на бледно-голубом небе с редкими розовеющими облачками белела почти полная луна. Было еще совсем светло, но легкое вечернее настроение, немного расслабляющее, чувствовалось с каждым вздохом, впитывалось кожей и почему-то бесконечно радовало.
– Смотри, такая большая!.. – Ирина вдруг прервала разговор своим удивлением.
– Скоро полнолуние. Еще больше будет.
С пруда доносились крики и смех молодежи. Заразительная и непринужденная веселость расплылась в летнем воздухе. Там сейчас было хорошо.
– Пойдем, искупаемся, – с легкой завистью прислушиваясь к веселью молодежи, предложила Ирина. И с каждой секундой всё больше ощущала желание погрузиться в воду и засмеяться, повеселиться, оставить всю свою взрослость здесь на дороге. Такое сумасбродное желание, овеянное чем-то давно позабытым, но вдруг пришедшем сюда, на эту дорогу, персонально к ней.
– Пошли, – с некоторым удивлением согласился Василий.
