С облегчением выйдя из «Радуги», Андрей не ожидал очутиться в мрачной тени улицы. Солнце должно было добраться до горизонта, но еще освещать город. Что-то случилось, но Андрей, никак не мог сообразить что. Перебарывая все эмоции, какие удалось получить за игральным столом, он усиленно думал о другом.
«Опять дождь…» – наконец сообразил он.
Настя стояла рядом. Она молчала и уж больше не ждала от вечера ничего хорошего. Все, кроме них, остались в «Радуге» занимать свое время пустыми разговорами и сдабривать сознание каким-нибудь дешевым спиртным.
– Тебе не понравилось? – с недовольством спросила Настя.
– Честно – нет, – Андрей не знал, как спасти ситуацию, потому медленно, с излишней паузой между словами, но сказал правду.
– Да… да… Как же так? Всем нравиться, а тебе нет?
– Кому всем?
– Всем! – уверенно повторила Настя.
– Это шести человекам? – иронично спросил он, – только им нравится и всё! И чего там может нравиться? Ну, проиграла Лена. Тот парень, не знаю, как его зовут… который с хвостиком, – зачем-то добавил Андрей, – задал ей пить сегодня только водку! Это ерунда полнейшая! Настя?! Как ты сюда попала вообще?
– Ерунда! – презрительно хмыкнула Настя и остановилась, – а ты знаешь, что бывает загадывают вещи и пострашнее?
– Насть, не говори глупость, – уже спокойно, без только что случившегося волнения, заговорил Андрей.
– Вообще-то, некоторым приходилось и воровать, и прыгать с моста за городом!
– Дура!.. – выдал Андрей, сам того не ожидая.
Сколько-то простояли в молчании, пристально всматриваясь друг в друга. Оба были в странном оцепенении. Андрей, завсегда культурно выражающейся и не имеющий привычки кидаться обзывательствами, пытался поверить, что Настю сейчас обозвал именно он. Настя же, ожидавшая от Андрея нечто неординарного, но совсем другого, стояла с таким лицом, будто только вынырнула из ледяной воды. Первую секунду она не поняла, что произошло. Следующие две секунды ушли на удивление до такой огромной степени, что злость и обида, глубокое разочарование и муки совести, разом накрыли весь ее разум. Совестно же ей стало лишь от того, что где-то в глубине души она знала – прыгать с моста и воровать не хорошо.
Настя попыталась изругаться, сказать нечто крайне обидное и вдруг бы наладившее ее истеричное состояние.
– Идиот!.. – с трудом выкрикнула она, не в силах вспомнить еще какие-либо слова и полубегом пустилась прочь от Андрея.
Чуть еще постояв, будто по ее следам, он пошел домой.
Тихонько стал накрапывать дождь. Андрей осмотрелся во всё густеющем полумраке вечера. Его окружала сонная тишина и где-то совсем далеко слабым отголоском слышался гром. Казалось, он не хотел быть слишком громким и будить засыпающий город. Грозы, пришедшие после недолгой жары, уходили. Оставалось только влажное тепло, спокойный размеренный дождь и пасмурность будущего дня.
Андрею вновь приснился сон. Яркий, красочный, будто путешествие в параллельный мир – такие сны не могут сниться слишком часто. Но ночь, в которую приснился сон, как нельзя лучше подходила для полного погружения в дивный мир осени. Еще с вечера начал накрапывать дождь, солнце потерялось где-то в облачной густой серости и грозы уже уходили.
– Тук-тук!.. – по крыше дождь то тише, то громче. Словно задумчивая мелодия мира игралась в тихом сумраке. Под эту мелодию было хорошо размышлять о чем-то волнительном и приятном, а размечтаться до невиданных горизонтов, когда никто не мешает было уж совсем прекрасно, практически сказочно и немного утопично. Но Андрею не мечталось. Практически в полнейшей темноте он видел слабые очертания стула, на спинке которого висела клетчатая сырая рубашка. Все-таки он успел промокнуть.
Тяжесть, полученная от сегодняшнего вечера, почему-то куда-то исчезала. Андрей удивлялся собственной спокойности…
А еще совсем скоро приедет Наташа с Милочкой…
Не собираясь еще спать, лежа на заправленной кровати, Андрей задремал. Побыв какое-то время между сном и явью, и не потревоженный никем, он уснул.
– Зачем ты сорвал эту ветку? – напористо и сердито кто-то спросил.
Андрей покрутил головой, почему-то разглядывая небо, и естественно никого там не нашел. Только опустив голову, закрыв глаза и не успев открыть их, он опять услышал чей-то голос:
– Не трогай! Всегда говорю, не трогай рябину! Кто бы ты ни был незачем хватать и ломать ее ветки! – было много бунтарства и энергии в голосе.
Но претензия высказывалась будто с удовольствием. Жалость к сломанной ветке была крохотная, а желание разыграть скандал и насладиться им большое и не терпящее по времени ни минуты.
Впрочем, не чувствовалось и малейшей опасности. Андрей знал, что всё недовольство высказывалось без злобы и какого-либо желания наказать виновника. Он радостно, с небольшим самодовольством улыбнулся.
