- Я не лжец! – закричал Дмитрий, но сознание сползло в чёрную яму. Ноги подкосились, колени глухо стукнули о холодный дюрастил, боль от сломанных рёбер пронзила туманом в голове. Агония заглушила гудящий костяной стимулятор. Кровь скользнула по языку, металлическая и тёплая.
-Мирт… его люди знают… другие осколки…
Психический зонд генерала, холодный и безжалостный, вонзился глубже. Дмитрий закашлялся кровавой пеной, мышцы свело судорогой. Шила увидела:
Руку Рафаэля Мирта, сжимающую Осколок на станции Карнака – кадр из записи наблюдения, что смогли забрать с собой люди Аманды.
Руководители Обсидианового Рассвета на военном совете: —…резонансные паттерны с Тета Эридана… источник в Секторе Происхождения…
Фрагмент звёздной карты с тремя пульсирующими символами: Призрачный риф Тета Эридана, Сердце туманности Синдер, Могила Голгофы. Метка: «Цели Мирта».
Давление оборвалось. Тишина оглушила. Шила застыла – статуя из скорби и пыли. Глаза потускнели от ярости до ледяного созерцания.
- Не лжец, – признала она, тон скрежетал, как камень, —Пешка. Размахивающая кинжалом в игре, старше твоего вида.
Генерал подошла ближе. От существа повеяло холодом гробниц глубокого космоса.
-Ты продал ключ, убивающий богов, фанатикам. Но Мирт… — губы генерала, скривились под шлемом в гримасе, — Эта личинка, собирающая небесные осколки? Неприемлемо. Он разорвёт ткань реальности.
Перчатка Шилы поднялась. Не для удара. Для жеста. В воздухе расцвела голографическая карта – неровная, собранная из обрывков сканов. Три пульсирующих кроваво-красных символа светились на координатах: Призрачный риф Тета Эридана, Сердце туманности Синдер, Могила Голгофы (кладбище черной дыры).
- Я знаю эти гробницы, — прошипела Шила, голос, полный леденящей тоски, — Аурелит закопал там оружие, рвущее ткань космоса. Не призы. Могильные камни для сил, погубивших созвездия.
Сломанные сапфировые глаза пригвоздили молодого человека к палубе. Псионическое давление вернулось – сфокусированное, как лезвие.
- Новые условия, Дмитрий Харканс, — из ладони генерала вырвался мерцающий свет – контракт, пылающий рунами, —Мы сожжём флот Мирта. Затем замуруем гробницы в вечности.
В разум юноши вонзился осколок – холодный, как межгалактическая пустота. Образы:
Пограничная станция: Трескающаяся, как яйцо, секции рвутся, выплёскивая кричащие тела в вакуум.
Тара Бейли: Задыхается на столе, киберимпланты – катастрофический сбой, глаза – ужас.
Аманда Харон: Дитя Грома дрейфует безжизненно, обледеневшие трупы у постов.
- Отказаться… — прозвучало в разуме парня, страшнее крика, —...и энтропия заберёт своё. Навсегда.
Снаружи тяговые лучи «Штормовой Ярости» взвыли. Щиты Ангара 3 замигали багровым. Шила не сдвинулась. Перчатка вытянута – наполовину предложение, наполовину приговор.
- Да, — выдохнул Дмитрий, голос хриплый, но без колебаний, — Я буду с вами, генерал. Пока Мирт не падёт. Для этого я и собираю силы, — молодой человек выпрямился, игнорируя пронзающую боль в боку, — Буду иметь честь идти клинком под вашим командованием.
Обсидиановые глаза сузились – ледник треснул, обнажив вулканическую ярость. Пылинки вокруг Шилы зажглись изумрудными искрами.
- Не путай необходимость с преданностью, держатель поводка, — голос царапал сознание, — В одной руке – война, в другой – глупость. Я иду рядом, пока сердце Мирта не перестанет биться. Не дольше.
Руны Соглашения вспыхнули в воздухе, прожигая сетчатку ледяным сиянием древних звёзд. Кейл застонал отвернувшись.
-Поклянись, — приказ генерала ощущался наковальней, — Той душой, которую не променял твой род. Кровью и костью.
Дмитрий поднял руку – содранные костяшки под перчаткой побелели от напряжения, боль пронзила предплечье. Воздух гудел. Юноша открыл рот.
БА-БУМ! Корабль содрогнулся, как раненый зверь. Расплавленные кристаллы хлынули с потолка. Сигналы тревоги завыли. Освещение погасло, сменившись кроваво-красным. Голос Софи: СТРУКТУРНОЕ РАЗРУШЕНИЕ НЕМИНУЕМО! ЯДРО ТАХИОНА ДЕСТАБИЛИЗИРУЕТСЯ! ЦЕЛОСТНОСТЬ ТЯГОВОГО ЛУЧА НАРУШЕНА! УДАР ПО АНГАРУ 3 ЧЕРЕЗ 20 СЕКУНД!
Иллюминатор замерцал. Ангар 3 – огромный, уязвимый, щиты багровели. «Эхо Памяти» рвалось вперёд, увлекаемое распадом.
-ПОКЛЯНИСЬ! — Шила взревела псионическим вихрем, вышибая воздух. Рука с контрактом дрожала. Безликий шлем – требование.
Сдавливающая боль. Космический холод, — Клянусь! — сорвалось с губ молодого человека с хрипом, капли крови упали на дюрастил палубы, — Кровью и костью! Клянусь!
Пылающие руны Соглашения ринулись к юноше. Ледяная игла вонзилась в кость, выжигая нервные пути. Дмитрий закричал, но звук замёрз в горле. Боль была... абсолютной пустотой, впитывающей тепло жизни. Руны впились в открытое предплечье. По руке пробежали синие прожилки льда. На миг в сознании вспыхнул не образ – чувство: бездонная скорбь веков, холод вечной тьмы. Когда свет погас, на коже дымилось клеймо: сложный, мерцающий сине-чёрным узор, напоминающий стилизованное затмение и сцепленные руки, искажённые молнией. Оно пульсировало ледяным огнём, высасывая тепло из руки в такт гулу «Эха».
