Не отрывая глаз от экрана, Харон швырнула сенсорщику приказ, короткий, как плевок: — Следите за сигналом «Молнии». Если Бейли влипнет – а она влипнет, упрямая чертовка – её утечка хладагента будет светиться на фоне этой черноты, как пьяный светляк в смоге. Ярче новогодней ёлки на конец цикла на "Фронтире". Будьте готовы рвануть туда. Мгновенно.
Аманда тяжело вздохнула. Причиной приказа являлось то, что её РЭБ глушила всё, кроме физического, пожирающего корабль изнутри, сигнала. Маяк беды. Тот, кто отвлечёт москитов станции от досмотра крупных кораблей, заставляя экипаж станции, поверить взломанному "Церберу". И Аманда поставила на этот момент.
-"Цинично моё решение?" - мысленно спрашивала саму себя Харон, —"Да. Эффективно? Еще как".
Тиканье невидимого секундомера в голове глушило, даже вой двигателей. Капля пота – холодная, противная змейка – сползла по виску. Оставила липкий след. Она не дышала. Вся втянулась, окаменела. Ожидала либо удара плазменных батарей станции, либо... чуда.
На «Карнаке» замерли. Сенсоры всё ещё щупали корпуса. Сравнивали сигнатуры с базой данных. Проверяли код – буква за буквой, цифра за цифрой. Искали подвох. Зацепку. Малейшую нестыковку. Активный луч сканирования – яркий, навязчивый – ползал по обшивке Thunder Child. Выискивал несоответствия. Воздух на мостике стал ледяным. Пот стекал по вискам операторов. Оставлял тёмные дорожки. Пальцы связиста побелели, прилипнув к кнопкам. Аманда чувствовала, как каждая секунда звенит в её черепе. Гулко. Как удар колокола по пустоте. Капля пота добралась до уголка губ. Солёная.
И вдруг...
- Капитан! Сканирование... прекращено! Группу сопровождения высылать не будут. Они открывают нам шлюз «Дельта»! Координаты стыковки переданы!» – голос оператора взорвался не смехом, а хриплым, сдавленным воплем облегчения. Почти истерикой. На экране грозный глиф Империи растворился. Сменившись ядовито-зелёным, мерцающим «Добро пожаловать». Безликим. Но таким сладким. Аманда скользнула взглядом по надписи. Оно мерцало, как глаз хищницы, наблюдающей, как добыча сама заползает в пасть.
Харон громко, резко рассмеялась. Звук хриплый, как у ворона. Но в нём звенел дикий триумф охотника. Загнавшего матёрого зверя в самодельную ловушку.
— Видишь, Бейли? – бросила она в пустоту эфира. Зная, что Тара пока не слышит. Но чувствуя её где-то там. В этой чёртовой пустоте. Истекающую серебром и дымом.
— Старые коды, аморальные решения и наглость – вот что рвётся в бой первыми! Курс на шлюз «Дельта»! «Решимость» – пусть тащится впереди, как родной ублюдок, важный! «Дитя» – скромненько хвостиком! РЭБ – не сбавлять! Пусть «Карнак» и дальше слушает нашу колыбельную! - голос девушки звучал хрипло. Но с неукротимой жилкой триумфа. Охотник, загнавший зверя. Почти.
Тем временем «Молния Харнакса» дёргался в тенях планетоида. Не корабль – контуженый зверь с перебитым хребтом. За ним тянулся жутковатый серебристый шлейф – кровь-хладагент, смешанная с едким дымом. Каждый рывок двигателей отдавался треском короткого замыкания по корпусу и новой струйкой гари из зияющей раны на корме. Мертвенный свет аварийных ламп выхватывал из полумрака искажённые лица экипажа.
Тара Бейли стиснула зубы так, что аж челюсть свело. Впилась взглядом в тактический экран. Там мерцали лишь обломки и статический мусор от РЭБ Харон.
- Где он?! Где последнее «Жало»?! Покажись, тварь!' – мысль билась в ритм глухих ударов сердца. Адреналиновое похмелье. Пальцы, почти без участия мозга, дёргали сенсоры. Перенаправляли последние крохи энергии с едва теплящегося жизнеобеспечения на дрожащие, просевшие щиты. Корпус вздрагивал при каждом, самом осторожном манёвре. Скрежет рвущейся брони отдавался прямо в костях.
- Контакт! Сверху! За астероидом! Прямо на нас! – вопль сенсорщика разорвал гнетущую тишину мостика. Штурмовик «Жало» – тот самый, последний – вынырнул из-за гигантского утёса планетоида. Использовал гравитационную складку для смертельного разгона. Хитрая тварь. Две ракеты – не роем, а умные, злые, на неуловимой траектории – уже неслись к «Молнии».
-Щиты – на нос! Всё на нос! ПВО – огонь! Огонь, бл...! – Тара вжалась в кресло. Ремни впились в грудь. «Молния», эта ослеплённая, израненная гадюка, отчаянно закрутилась. Лазеры ПВО выплюнули багровые иглы. Короткие. Отрывистые. Срезали одну ракету. Она вспыхнула жалким огоньком. Вторая, израненная осколками, но живая, прошила прохудившийся щит. Как нож - масло. Вонзилась в левый борт. Туда, где уже зияла рана от плазмы.
Взрыв! Огненный кулак снова ударил по корпусу. Вырвал ещё один кусок. Вместе с тем, что осталось от кормовой башни. Воздух с воем рванул в новую пробоину. Свист. Нечеловеческий гул. Увлёк с собой клубы едкого дыма. Искры. Обломки... и несчастного техника, не успевшего закрепиться. Его тело швырнуло к разрыву. Холодная струя вакуума схватила. Крик оборвался мгновенно. Поглощённый пустотой. Лишь короткий хруст костей о кромку пробоины.
