Цифровой склеп. Мозг тюрьмы. Представь череп гиганта. Вот ровно так. Сферическая пустота. Купол — непроглядная темень. Стены? Матово-чёрные. Пожирают любой лучик. Светят только голограммы. Десятки. Висят в пустоте. Плюются на переборки холодной синью. Ядовитой зеленью. Адским багрянцем. Тени пляшут призраками. Воздух... пахнет озоном после грозы. Стерильной пылью заброшенной лаборатории. И... чем-то ещё. Слащаво-горьким. Миндаль? Или ржавчина на языке? Тишина... не совсем. Глухой гул серверов — кости станции скрипят. Писк. Шипение вентиляции — последние вздохи. В центре — консоль. Массивная. Чёрная. U-образная. Стекло темнее ночи. Пол — зеркало. Отражает мерцание экранов. Как звёзды в луже мазута.
И за ней прислонился к консоли, сидит Скорпио. Невысокий. Хрупкий, почти. Одет в чёрный комбез — облегает, как вторая кожа ящерицы. Волосы — пепельные, жидкие, стянуты в хвост. Пряди лезут в глаза. Лицо — узкое, скуластое, угловатое. Нос вздёрнут — вечное недовольство. Губы толстые, бледные, сжаты в ниточку. Но глаза... Боже, глаза. Маленькие. Глубокосидящие. Цвет — мутная вода в канаве. А в них... Ледяной, нечеловеческий ум. И усталость. Такая, будто прожил тысячу лет в аду. Жестокость наскучила, как старая газета. Злые? Ещё как. Но прежде всего — космически печальные. Глаза палача, для которого топор — просто инструмент. Казнь — рутинная бумажка.
Взгляд скользит по экранам:
Слева (Сектор «Гамма»): Ад в HD. Дым. Ослепительные вспышки плазменных «Жал» Стражи. Пёстрые фигуры «Золотого Клыка» падают. Подкошенные. Чёрные, хитиновые тени режут их клиньями. Методично. Безжалостно. Но... несколько элитных стражников тоже лежат. Визиры погасли. Надпись мигает кроваво-красным: ВМЕШАТЕЛЬСТВО ВНЕШНЕГО ИИ. ПОТЕРИ: 12% . Уголки губ Скорпио дёрнулись вниз. Не гнев. Раздражение. Как от заевшей шестерёнки.
-Червяк... просочилась, — пронёсся шепоток. Презрение.
Центр (Коридор «Альфа-7»): Тара Бейли. Идёт впереди. Таран человеческой плоти. Броня «Бульдог» — в шрамах. Шаг... твёрдый. Яростный. За ней — бойцы ПСР «Молот». Тяжёлые. «Шторм-2» ревут. Крошат шлюзы. Гранаты рвут укрепления. Ломятся к блоку «Дельта». Скорпио знает зачем. Мутные глаза сузились.
-Бейли... Всегда лоб в лоб. Как слон в посудной лавке. Тонкости — не её конёк.
Справа (Системы «Цербера»): Цифровая мясорубка. Экран захлёбывается лавиной, кода — вирус Лекс пожирает брандмауэры. Турели. Двери. Связь — всё под ударом. «Цербер» мечется. Его голос искажён — вопли ошибок. Статический визг. КРИТИЧЕСКИЙ СБОЙ! ПРОТОКОЛ «ЛИСИЦА» АКТИВЕН! УГРОЗА: ВНУТРЕННЯЯ! Скорпио прищурился. Глаза — щёлочки. Следит за агонией кода. Как будто смотрит, как издыхает старый пёс. Веко дрогнуло — микроскопическая вспышка досады.
-Заевший механизм.
Тонкие губы растянулись. Не улыбка. Оскал. Холодный. Зубы сжаты. Костяшки на руке, сжимающей подлокотник кресла, побелели. Напряжение висит в воздухе. Гуще озона.
Голос, когда заговорил, — тихий. Сухой. Шелест пепла по бетону: — Довольно игр. — Просто констатация. Факт. Он ткнул пальем в рецептор на консоли. Бах! Пульсирующая язва света — живая, мерзкая — хлынула по жилкам в стекле. В такт дыханию. Консоль — второе сердце.
— Инициируйте протокол «Нулевой Свет». Полное отключение энергии. Немедленно.
Команда повисла. Воздух звенел. Только гул серверов — напряжённый, как струна перед разрывом. Станция... замерла. Затаилась. Ждала.
А потом — хлоп. Всё. Просто всё.
Голограммы — погасли. Разом. Аварийка? Нет. Абсолютная тьма. Непроглядная. Как в гробу. Скорпио в центре — зловещий истукан в чёрной сфере.
Гул серверов — отрубился. С глухим предсмертным хрипом. Писк интерфейсов смолк. Шипение вентиляции — затихло. Осталось... тишина. Да его собственное дыхание. А ещё... нарастающий гул издалека. Вопли. Взрывы. Сырые. Звериные. Без прикрас.
Под ногами — ничего. Станция замерла. Мёртвая. Как труп в вакууме. Холодно. Пронизывающий мороз начал вытягивать тепло. Сквозняк смерти.
Что творилось за мостиком? Ад:
Гравитация: Отвалилась. Всё, что не привинчено — поплыло. Медленно. Жутко. В глотающей тьме.
Воздух: Застоялся. Тяжёлый. Спёртый. Дышать — как через тряпку.
Жизнеобеспечение (тюрьма): Кранты. Камеры превратились в ледяные склепы. Быстро.
«Цербер»: Сдох. Вирус Лекс — отрезан. Цена? Смерть всей станции.
Скорпио стоял недвижим в пульсирующем ореоле. Глаза прикрыл. Вдохнул. Воздух — ледяной, жидкий. Грудь под комбезом поднялась... и опустилась на долгом, долгом выдохе. Словно с плеч свалилась невидимая тяжесть. Оставив... пустоту. Вымораживающую.
Уголки толстых губ дрогнули. Тень чего-то. Улыбки? Наверное. Но до глаз — бесконечно печальных, смотрящих в никуда — она не дотянулась. Только космический холод. И тишина.
— Теперь... — шёпот резал тьму, громче крика: — мы равны. Во тьме. Без ваших игрушек. Без правил. — Пауза. Тяжёлая. — Посмотрим, Бейли, чья воля крепче. Кто выживет в моём лабиринте смерти... когда гаснет последний свет.
***
