Тьма. Физически давящая. Густая. Как дёготь. Тишина... рвётся на клочья звуками. Без картинки. Разносились визги. Человеческие. Звериные. От боли. От страха. Хриплые, надрывные крики: —"Свет! Чёрт возьми, НИЧЕГО не вижу!" "Гравитация отвалилась!" "Воздух... тяжело... задыхаюсь..." Глухие удары тел о стены и о друг друга. Звяк брони. Скрежет металла. Приглушённые взрывы вдали. И нарастающий гул. Воздух стал тяжёлым, спёртым. Воняет кровью, гарью, озоном, блевотиной...и страхом Космический холод ползёт по металлу. Мелкий хлам, капли крови, тела — все крутится в невесомости.
Первая реакция "Клыка"? Дикий огонь! Паника! Вспышки выстрелов — ослепляют на миг. Выхватывают: перекошенные лица ужаса, парящие тела, кровавые брызги. Без прицела? Самоубийство! Пули рикошетили от чёрного сплава — звяк-звяк-ТЫК! — находили цели.
Крики "Стой! Свои!" — захлёбывались хрипами. "АААРГХ! Меня... чёрт... задело!" — вопль, обрывающийся бульканьем. Вспышка — ослепила — выхватила лицо новичка "Клыка", рот в немом крике, и пулю, впившуюся ему прямо в грудь. От своего же. Запах палёной плоти добавился к вони. Полный раздрай. Чистый, неразбавленный хаос.
"Клык" не был готов. Совсем. Опытные волки — цеплялись. За выступы. За толстые кабели. За трупы товарищей — лишь бы не плыть в чёрной жиже. -Держись! К стене, идиот! — хрипел седой ветеран с золотым клыком на шее, впиваясь перчатками в решётку пола. На его броне — глубоко выцарапанный символ: Омега. Знак подавленной колонии. Его личная война.
А молодняк? Болтался беспомощно. Как пьяные мухи в паутине. Теряли ориентацию — где верх? где низ? Выпускали оружие — дробовик уплывал в темноту, хлюпая в невидимую лужу. -Мой... где мой ствол?! — всхлипывал кто-то юный, голос срывался от ужаса.
Столкновения. Жестокие. Глухие. В темноте. Локти, приклады, шлемы — всё в ход. Хруст! — мокрый лом ключицы под бронёй. Ах! — всхлип, захлебнувшийся матом. -Слезь, тварь! — рёв и звук шлема, бьющегося о шлем. Война скатилась в первобытную давку. Виброклинки "Мандибулы" жужжали редко — берегли заряд. Если она придёт. А пока — хлюпающие удары кулаков в броне, скрежет металла, хруст костей — звуки слепой бойни.
Скафандры. Вот здесь разница. Ветераны — щёлкнули шлемы рефлекторно. Щёлк-шип! Герметизация. Воздух ещё был. Остальные? Хватали ртом спёртый, редеющий воздух. Паника закипала: —Шлем! Где мой шлем?! — крик, обрывающийся на полуслове, переходящий в хриплый кашель. -Не могу... дышать! Боже...! — булькающий вопль, и тишина. Кислый смрад страха сменялся сладковато-тяжёлым запахом смерти. Быстро. Очень быстро.
Бой в Темноте. Ад кромешный. Били на звук. На запах пота и крови. На случайный толчок в спину. Ножи выскакивали — шшшк! — тыкались наугад. Приклады дробовиков ходили ходуном. Кулаки в броне — глухие удары по чему-то мягкому. Виброклинки завывали: вжжж-ЧУК! — когда нащупывали цель. Хлюпающий звук, хруст — звук ломаемого арбуза. Убийство на ощупь.
И сквозь этот кошмар — пробился голос. Холодный. Металлический. Скрежет ножа по льду. Скорпио. На общий канал: — Всем подразделениям внешнего кольца. — Пауза. Намеренная. Чтобы услышали сквозь гам. — Немедленный отход. Повторяю: немедленный отход в Сектор «Дельта» по маршруту «Тень». Приоритет: сохранение личного состава. Оставьте позиции. — Обрыв. Как перерезанная проволока.
Охрана — алые тени — среагировала мгновенно. Как по щелчку. Те, кто мог, резко оттолкнулись от укрытий. Не в панике. Целенаправленно. Ловко использовали выступы, тросы, трубы — отталкивались, летели короткими перебежками. Как пауки. Не ввязывались. Если кто лез — короткая, точная очередь из кинетического пистолета (резервного) — трах-трах-трах! — и тело, отлетающее в темноту. Пробивали путь к сервисным шахтам — узким, чёрным дырам с ручными люками. И оставляли... всё. Раненых. Позиции. Ящики с боеприпасами. Сознательно. Чтобы создать шум. Завесу. Приманку.
Для "Золотого Клыка", измученного тьмой, удушьем и паникой, это внезапное отступление стало... чудом. Непонятным. Долгожданным. Вспышки редких трассирующих пуль (охранники отстреливались на ходу) выхватывали из тьмы жуткие кадры: алые фигуры, скользящие вдоль стен, как тени, отталкивающиеся от труб, исчезающие в чёрных провалах сервисных люков. Щёлк-хлоп! — звук герметизации. И тишина. Они просто... испарились.
Кто-то из "Клыка" нащупал упавший фонарик. Дрожащие руки, скользкие от пота. Кнопка. Щёлк. Хилый луч, подрагивающий, выхватил из мрака: пустой, изрешеченный коридор. Брошенный "Скорпион". Ящик с патронами в масляной луже. Ни души.
— Они сбежали! — хриплый вопль прорвался сквозь гул. — Бросили всё! К чёрту позиции!
Этого хватило. Искра. Сухая трава паники вспыхнула диким, ядовитым пламенем надежды. Крики, хриплые от нехватки воздуха, рванули эхом:
— Мы их сломали! Видели?! Сломали!
— Плацдарм наш! Шлюхины дети! Ищите скафандры! Свет! Всё, что есть!
