– "Омега" прорвана, – голос Келла в эфире – лёд и бритва. – Каналы – труба. Транслировали... фиг пойми что. Многоножки. Клешни. Кислота. Кадеты сдались – их режут как свиней. Что-то... ползёт сюда. По вентшахтам. Техтоннелям. Много.
Ад в "Сигме" вдруг показался курортом. Рорк медленно поднялся. Рука легла на плечо Ленна. Хрупкая ключица под тряпьём.
– Слышишь, геолог? – сержант говорил с Ленном, но голос гремел на весь блок, резал тишину. Рорк смотрел сквозь геолога, в тёмные провалы коридоров, в зияющие решётки вентшахт, – Ты выжил. Выжили. Вырвались. Факт. А теперь...
Он взвёл своё "Жало". Заряжающийся плазменный шар пророкотал в тишине. Даже стонущие притихли.
– ...теперь валим отсюда. Всё. Здесь же. Мои пацаны – покажут дорогу. Жмитесь ближе. Смотрите, куда ногу ставите. И не отставайте. Потому что мы пришли за вами. И выведем. Живыми. Это – не просьба. Приказ.
Он не ждал одобрения. Резкий взмах рукой – "ВПЕРЁД!" – и первая группа с ранеными поплыла к пролому, где у синего "Кокона" ждали антиграв-носители. Солдаты схлопнулись в живой коридор: броня к броне, стволы – в темноту коридоров, в зияющие вентиляционные решётки, в трещины, откуда могло выползти всё что угодно.
– Пошли! – Рорк рявкнул, его усиленный голос взрезал воздух, заглушая на миг стоны. – Первые! Раненых – на носители! Вторые! Прикрыть фланги! Третьи! Хвост прикрыть! "Крот" – к точке сбора! Шустро!
Солдаты "Молота" – как шестерёнки в адской машине:
"Гризли" – здоровенный детина с медведем на наплечнике – швырнул Ленна себе на закорки, как мешок картошки. - Держись, кореш, ща прокатим! – хрипнул он, и на мгновение в его голосе мелькнуло что-то, напоминающее... усталую теплоту? – Как на учениях под Вельтриансом!" Антигравы заныли, паря над кровавой кашей пола.
Бойцы второй группы взлетели на уцелевшие балконы. "Громилы" и "Иглы" замерли, стволы сканировали подходы. Особенно – гермошлюз и вентиляционные решётки. Оттуда уже доносилось: скрежет, будто гвозди по стеклу. Шуршание – влажное, слизкое. На тактичках замигали багровые метки. Много.
Третья группа с "Кротом" и огнемётами "Дракон" встала у внутреннего входа. Стальной заслон.
– Не толпиться! Шаг в ногу! Сильные – слабым помогите! – команды солдат звучали чётко, без паники. Успокаивающе.
– Они... близко очень... – прохрипел Ленн, цепляясь за "Гризли", заглядывая через плечо в черноту гермошлюза. Глаза – белые от ужаса.
Рорк слышал. Сквозь гул эвакуации пробивалось:
Ш-ш-шурррш... Ш-ш-шурррш... Как мокрая тряпка по полу.
Бульк... Бульк... Горло великана.
Скр-р-режжж... Когти по металлу изнутри вентиляции.
Нарастало. Быстро.
– Арт! – Рорк не орал. Голос – низкий, как гудение трансформатора. Он вскинул "Жало", целясь в самую большую решётку. – "Драконы"! По вентам! ЖГИ!
Бойцы арьергарда дёрнули курки.
Р-Р-Р-Р-Р-ХА-ХА-ХА!
Реки огня хлынули в шахты. Воздух вспыхнул жаром и смердящим смрадом горелой плоти. Из некоторых шахт – пронзительный ВИИИЗГ! Что-то чёрное, пылающее, вывалилось, забилось в предсмертных судорогах. Солдаты доложили очередями. Тик-та-та-та-та.
Но шуршание не стихло. Стало громче. Яростнее. Решётки заходили ходуном, выгибались изнутри.
– ЛЕЗУТ! – завопил огнемётчики, пятясь назад, шланг "Дракона" плюясь огнём. Его забрало было забрызгано едкой слизью, шипящей на броне, но он не отступал, поливая шахту огнём, будто мстил за что-то личное. – "Крот"! Дави гадов!
«Крот» взревел. Оператор дёрнул его к стене с решётками. Слепящая белая игла плазмы рванула в самую большую шахту. Бронесплав вздулся, лопнул ливнем раскалённых брызг. Из дыры – новый ВИЗГ. Но из соседних шахт уже вылезли.
Щупальца. Острые. Хитиновые. Рвут решётки. Клешни щёлкают. Здесь.
– Рорк! – голос Келла взрезал эфир. – Последние носители – загружены! Зеки – на выходе! Нам ТУТ КИРДЫК! Твари – ОТОВСЮДУ!
Сержант кинул взгляд на блок "Сигма". Пламя лизало стены. Чёрные, многоногие тени выкатывались из менее повреждённых шахт, игнорируя ожоги. Сороконожки-мутанты? Хитин лоснился в огне, как мокрый асфальт под фарами. Фасеточные глаза сверкали багровым – десятки крошечных кровавых фонариков. Искривлённые мандибулы щёлкали, будто ножницы гиганта. Кислотная слюна шипела на раскалённом полу, оставляя дымящиеся язвы. Одна тварь рванула к старику, спотыкающемуся на обломках. Тра-та-та! Лазерные лучи солдата ПСР изрешетила хитин – брызги едкой слизи, но тварь лишь дёрнулась, как кукла на нитках, и поползла дальше. Ещё три уже ползли по потолку, оставляя слизкие, блестящие дорожки.
– Арьергард! – Рорк не кричал. Приказ был холодной иглой в гуле боя. – "Крот" – на гермошлюз! Залп – на максимум! "Драконы" – огненная завеса! Остальные – к выходу! БЕГОМ, БЛЯТЬ!
Оператор "Крота" дёрнул рычаги. Слепящая белая нить плазмы ударила не в тварей, а в сам проём гермошлюза, ведущий вглубь станции, к "Омеге". Металл вздыбился, закипел, взорвался внутрь оглушительным СКР-Р-РУХОМ!, заваливая проход раскалёнными, дымящимися глыбами. Огнемётчики давали последнее: Р-Р-Р-Р-Р-ХА! Море напалма захлестнуло подступы к завалу, отсекая пылающим валом.
