Плут-1, та самая с ирокезом, только что туго перематывавшая плечо клочьями термоизоляции (выглядело это как попытка забинтовать бензопилой), резко вскинула голову. Единственный зрячий глаз (правый, вымораживающий и злой, как январь на Плутоне) метнулся к потолку. Оттуда – снова это ВЖЖЖ-ВЖЖЖ!, методичное, почти… успокаивающее? Потом ТЫК-ТЫК-ТЫК! – и ещё один дикий вопль, резко оборванный. Как будто микрофон выключили.
-Ха! – вырвалось у неё. Сорванный, больной смешок, больше похожий на лай.
-Вот это финт, червяк! Лекс, ты гений! Ты… — она рванулась развернуться к серверной панели, полная какого-то дикого, адреналинового восторга – За Рейнджеров Конфедерации! За командира! – и слова просто сломались у неё в глотке. Застряли. Намертво.
Лекс стояла. Неподвижно. Как статуя. Пальцы – те самые, что только летали с бешеной скоростью – замерли на экране. Монитор горел ровным, холодным золотом. Цвет полного контроля. Победы. Синий кабель из импланта… потух. Просто серый шнурок. Она не замечала. Глаза ещё секунду назад – два уголька безумной концентрации. Теперь – огромные, пустые, стеклянные. Смотрели куда-то сквозь дым, сталь, в какую-то бесконечную, космическую пустоту. Дыхание стало пузырящимся хрипом, будто в лёгких кипела вода. Каждый вдох давался с надрывным бульканьем, выдох выносил алые пузыри на губы. А на губах… улыбка. Странная. Слишком лёгкая. Почти детская. И алый пузырь крови, который лопнул, не успев сформироваться.
-До…лг…– прошелестели девичьи губы. Беззвучно почти. Только форма слова. Её взгляд медленно, с трудом нашёл Тару Бейли. Упёрся. Застыл.
Женщина присела на корточки рядом, заслонив Лекс всем телом от летящего хлама и возможных выстрелов. Её собственное дыхание было хриплым, лицо в глубоких царапинах и саже, левый глаз – синяя, мокрая слива. Но правый... горел. Не яростью. Ледяной решимостью.
-Нет! – Бейли рванулась, инстинктивно, как пружина. Но поздно. Совсем.
Лекс качнулась. Резко. Словно подрубленная у корня. Повалилась вперёд. Тух. Лицом – в сияющий золотом экран. Голова глухо стукнулась о металлический край. Алая кровь хлынула по интерфейсу, шипя, коптя, заволакивая золото малиновым туманом. Как последнее подношение на алтаре этого проклятого места. Золотой свет дрогнул, померк на миг – но не погас. «Цербер» держался. Работал.
Мостик захлебнулся в финальном аккорде ада. Вой сирен – сплошная стена звука. Грохот боя сверху – теперь чёткий ритм турелей (ВЖЖЖ-ВЖЖЖ!) и лазеров (ТЫК-ТЫК-ТЫК!), перемежаемый дикими воплями Дравари. Треск огня. Шипение разъеденной химии. Тишину рвали не только крики. Рвали внезапные, оглушительные звоны в ушах – будто кто-то бил в наковальню внутри черепа. Удары совпадали с мерцанием аварийки. И… тишина. Прямо здесь. У серверной панели. Где Лекс лежала лицом вниз на своём золотом экране, малиновый туман крови, растекаясь по схеме, как последняя, отчаянная проводка.
Тара Бейли стояла над ней. Челюсти – сжаты. Так, что на скулах выступили белые островки кости сквозь грязь и кровь. Глаза – узкие щёлки. Ледяные. Острые. Но что-то там… надкололось. Как бронестекло от удара дробовика. Трещинка. Она отвернулась. Резко. Будто от пощёчины. Голос, когда прорвался сквозь грохот, был низким. Грубым. Как галька в бетономешалке. Никаких чувств. Просто факт.
-Плут-1. Плут-2, – рубанула воздух, —Прикрывай отход. Мостик – мусор. Готово.
Рука – к импланту у виска. Связь шипела, трещала, как жареная саранча. Пробивалась сквозь помехи.
-Харон. Бейли. – пауза. Только белый шум и далёкие БУМЫ, — Мостик «Карнака» – труп. Руль сломан. Объект – уничтожен.
Молчание в эфире. Натянутое. Как тетива. Потом – голос Аманды Харон. Холодный. Тонкий. Как лезвие бритвы по горлу.
-Уничтожен? – ударение на первом слоге, — Бейли, задача была – захватить узел! Ты…! — голос задрожал от бешенства. Чуть не сорвался.
-Объект уничтожен, – перебила Тара. Тон не изменился. Ни на йоту. Но в нём была такая стальная, неоспоримая окончательность, что возражение Харон захлебнулось. Задохнулось.
-Третий акт. Включайте. Мы – уходим.
Щелчок. Связь мертва. Без разрешения. Без «понял». Её взгляд – быстрый, как удар змеи – скользнул по телу Лекс. По тому, как малиновая лужа смешивалась с золотым свечением экрана. По пурпурным отражениям на осколках стёкла. Лицо Рейна всплыло перед глазами – не ужас, а презрение. И запах... Да, запах горелого нейлона от его комбеза. Тот же, что сейчас висел в воздухе. Миг. Меньше мига. Потом – щёлк. Выключатель в голове. Только задача. Только выжить. Как на «Фронтире» в тот день, когда вентиляция забилась трупами.
-Отход! – голос Бейли снова стал кинжалом. Рубленым. Командным, —Шлюз 4-Гамма! Плуты – хвост! Бейли – голова! Дви-и-гай!
Тара рванула вперёд. К той самой дыре в шлюзе, откуда минуту назад торчала алая каска стража. «Жало» – на изготовку. Движения – резкие, экономичные. Хищница. Но спина была неестественно прямой. Жёсткой. Будто кто-то вставил стальной прут вместо позвоночника. Не согнуться. Не оглянуться.
