Плут-2 – здоровенный мужик в потрёпанной броне – одним движением вскинул свою «Мандибулу». Тяжеленную штуковину. Лицо – каменная маска. Ни страха, ни печали. Просто работа. На его предплечье под слоем копоти, проступали выцарапанные буквы: "Помни Вельтрианс".
-Понял, шеф. – буркнул он, голос, скрежещущий от дыма, —Идём.
Мужчина сделал шаг к выходу, за Тарей. И на миг – всего на миг – взгляд упал. На Лекс. На эту маленькую фигурку, распластанную на сияющем терминале. На малиновую лужу, медленно ползущую по полу. Что-то мелькнуло в его глазах. Что-то быстрое. Неуловимое. Может, тень? Может, просто дым? Он резко дёрнул головой, будто отгоняя муху, и шагнул в дымный провал шлюза, туда, где уже маячила прямая, негнущаяся спина капитана Бейли. Впереди – коридоры, где «Цербер» методично выкашивал чужих. Позади – только золотой свет экрана, да багровые брызги на сапоге.
***
Дельта-12. Дыра. Чернее чёрного. Не просто пробоина – зияющая пасть, оставленная "Громовым Дитя". Края оплавлены, вывернуты наружу, как скрюченные пальцы мертвеца. А внутри... Тишина. Такая густая, что аж звенит в ушах. Только цоканье микрокамушков по обшивке – будто кто-то стучит костяшками по крышке гроба. Звёзды? Холодные, бездушные булавки, воткнутые в бархатную тьму. И обломки. И тела. Охранники? Зеки? Кто их разберёт теперь – все вмёрзли в ледяной саван, покрытые инеем, как новогодние игрушки забытые. Аварийные огоньки по краям мигают нервно, тускло, подсвечивая клубы застывшего тумана – последний вздох утекавшего воздуха.
И из этой звёздной могилы, тихо-тихо, как привидения на экране старого радара, выплыли три штуковины. "Молоты". Серые, угловатые, без опознавательных знаков – как краденые машины в плохом районе. Шлюзовые модули вперёд, здоровенные, как пробки от шампанского для титана, примагнитились к рваным краям дыры. ТУМП-ТУМП-ТУМП. Магниты схватились. ПШИИИК. Прижимные плиты зашипели. Не помощь. Зачистка.
По бортам катеров вспыхнули какие-то штуки. ГУУУУУУУУУМ. Такой, что аж зубы свело – сквозь броню! И поплыла... стена. Синяя, переливающаяся, как мыльный пузырь размером с дом – "Улей". Запечатала дыру. Воздух снаружи вдруг задрожал, стал видимым – атмосфера вернулась. Ну, почти.
Из днищ вылезли толстенные шланги. Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-О-О-А-Р! И в запечатанное пространство ввалилась смесь газов. Давление полезло вверх – уши заложило, будто в лифте небоскрёба. Иней на телах и железе закапал. Грязными слезами. Воздух не просто застоялся. Он приобрёл странную, маслянистую тягучесть. Каждый вдох требовал усилий, как попытка вдохнуть под водой. И пахло... озоном и чем-то сладковато-металлическим, как кровь на языке после удара.
БА-БАХ! Боковые шлюзы "Молотов" отбросило внутрь станции. И оттуда, в клубах пара и дыма, вывалились фигуры. Броня "Барс". Не такая дубовая, как "Бульдог", но все равно – смотришь и понимаешь: связываться не стоит. Забрала визоров, светились полупрозрачно, строчки тактички бегали. Импульсные штурмовые винтовки "Громилы" (эти которые дробят) и "Иглы" (плазменные паяльники) – наготове. Стволы метались, сканируя сектор. У некоторых бойцов поплыли пятна перед глазами – зелёные, пульсирующие, как ядовитые медузы. Галлюцинации? Сбой вестибулярки? Неважно. Это сводило с ума.
Первым шагнул он. Рорк. Сержант. Махина. Его броня – вся в царапинах, глубоких, как шрамы. Левый наплечник содран, торчит имплантированная шина – видимо, что-то чинил на коленке. Шлем не снял. Просто махнул рукой: два пальца вперёд – потом кулак. Полгруппы – к оплавленным краям дыры, как к бойницам. Другие, таща здоровенный плазморез "Крот", поползли к внутренней стене блока "Сигма". Той самой, где должен быть шлюз.
– Точка "Альфа". Дыра залатана. Воздух – есть, но воняет химией. Дышите осторожно, – голос Рорка в комлинк – пробитый, будто наждаком по горлу. – "Крот", давай! Цель – внутренний контур "Сигмы". Быстро! Пока они не опомнились!
"Крот" заурчал, ожил. Два солдата припёрли его к стене, где едва виднелся контур шлюза. Третий навёл. ВЖЖЖЖЖЖ-И-И-И-И-ИЗГ! Белая, слепящая игла плазмы впилась в броню. Металл не плавился – взрывался фейерверком искр и брызг. Запах стоял – озон, горелое мясо и расплавленная пластмасса. Искры сыпались дождём. Стена орала сопротивлением – многослойная броня, поля какие-то... Резало медленно. Муторно.
И вдруг...
За стеной – не выстрел. Не крик. Рык. Глубокий, многослойный, как скрежет стиральной машины с гвоздями внутри. Потом – волна. Вопли. Нечеловеческие. Слились в сплошной какофонию ада, как стая голодных гиен в тесной клетке. Лязг металла. Глухие БУМЫ, будто били кувалдой по бакам. Одиночные хлопки выстрелов. И... хлюп. Мокрый, противный звук, как сапог в грязи. Снова и снова.
– Режь быстрее, чёрт! – Рорк рявкнул, кулак в бронеперчатке БА-БАХ по корпусу "Крота". – Там уже мясорубка! Слышишь?!
"Крот" взвыл в ответ, белая игла плазмы вспыхнула ослепительно. Стенки металла вздулись пузырями, зашипели... и с оглушительным СКР-Р-РЕ-Е-ЕЖЕТОМ рухнул внутрь. Облако едкого дыма, искр и пара хлынуло в лицо бойцам. А за ним...
