Дмитрий шагнул в этот проклятый "гостеприимный" сектор, и воздух ударил в нос. Немашинная стерильность, не базарная вонь – что-то другое. Словно кто-то смешал пряности с ледниковым ветром и капнул туда минеральной сладости, от которой першит в горле. Ксилон, Хельгир, Ланари – всё в кучу. На плечах – чёрный мундир, Дома, накидка, болтающаяся не к месту. Он чувствовал себя пятном сажи на сияющем променаде. По бокам – тени. Кейл, гора в потрёпанной броне, непробиваемый. Юнец, оруженосец, чьи глаза смотрели по сторонам.
Впереди – "Нэбьюла Лумьер". Здание? Скорее призрак из дыма и хрусталя, стены колышутся, как туман застыл на полпути. И музыка... Будто кто-то натянул струны между звёздами и водит по ним смычком из вакуума.
Неожиданно перед группой во главе с Дмитрием выросли тени. Трое. Дрелкари. Высоченные, тощие как жерди, в комбинезонах цвета индиго – сливались с собственной, короткой, лоснящейся шкурой обсидианового отлива. Скользили бесшумно. Глаза – вертикальные щели, мерцающее золото – уставились с ледяным безразличием. Один, с серебристыми прожилками на груди, выдвинулся на сантиметр. Голос врезался прямо в мозг, низкий, гудящий: -"Проход закрыт. Приём частный. Оружие… и свита… остаются".
Кейл хрипло крякнул, спина напряглась в струну. Дмитрий не моргнул. Холодная искра – вызов – мелькнула в глазах, стальных и усталых. Он открыл рот, но…
Свет у входа заиграл иначе. Стена-туман сомкнулась, выплюнув… оно. Ланари. Парил в полуметре – сгусток плотного света и тумана, метра два с половиной, не меньше. Переливы: фиолетовый, ядовито-зелёный, грязное золото. Внутри – комок энергии, крошечные галактики пляшут. "Лицо" – просто зона яркого свечения – повернулось. Две белых точки – глаза.
Вибрация в черепе: -"Капитан Харканс. Ждали",
Дмитрий кивнул, мысль острая, как клинок: —"Мне приказали оставить охрану".
Впадина-рот дрогнула, свет потеплел, стал золотистее: —"Протокол. Ваши люди… в безопасности. Дрелкари обеспечат. Входите".
Тени индиго растворились. Дмитрий бросил оруженосцам, не глядя: —"Стоять. Будьте тихими".
Юноша шагнул. Туманная стена приняла его – прохладно, как в светящейся воде. Внутри… ад или рай? Глухая тьма, усыпанная настоящими звёздами. Под ногами – упругий туман, льющий серебристый свет. А музыка – обрушилась водопадом вибраций, гудела в костях, щекотала кожу статикой, то холодом, то жаром.
В зале – десятки таких же светящихся призраков, Ланари, парили в звёздной тьме. В центре же, на платформе из сгущённого света – восседал сам Сияющий Азюр. Королевское синее свечение, пронизанное изумрудными и золотыми нитями. Внутри – целое звёздное скопление, миниатюрное и безумно сложное. Проводник – тот самый сгусток света – как бы подтолкнул Дмитрия вперёд. Не физически, конечно. Словно мыслью. И тут же – бац! – давление в висках. Мягкое, но всепроникающее. Вопрос. Ощущение, будто тебя сканируют со всех сторон одновременно, каждую косточку, тёмную мысль. У Азюра не то что лица – внимания не было. Он был вниманием, сфокусированным лазером на молодом человеке. Вибрация в сознании – глубже, мощнее, но всё равно... мелодичная, чёрт возьми:
-"Капитан Дмитрий Харканс. Род Харканс. Приветствуем под нашими... странными звёздами", — повисла пауза. Сияние Азюра едва заметно пульсировало, золотые нити вспыхнули ярче – как провода под напряжением, —"Банкет проходит достойно. Значительно, чем до вашего сюда... прибытия. Хаос отступает. Перед порядком. Это... ценится".
Дмитрий замер перед платформой. Чувствовал себя булыжником, брошенным в океан света и звёздного гула. Голос прозвучал громче, чем хотелось, в этом резонирующем пространстве, но держал формальность, как щит: -"Благодарю за приём, сияющий Азюр. Станция "Фронтир" требовала вмешательства. Хаос – угроза всем. Всем, кто здесь крутится. Включая интересы Конкорда", — юноша сделал паузу, подбирая слова, как осколки, —"Рад, что наши... усилия... заметны".
Сияние Азюра колыхнулось, будто подводный вулкан шевельнулся, —"Заметны. Вопрос... в продолжительности. Ваше присутствие здесь, капитан. Оно... временно? Или "Фронтир" обрёл нового хозяина? В лице наследника Харканс?"
Вопрос повис в воздухе, тяжёлый, как нейтронная звезда. Весь вес галактической возни. Дмитрий встретил этот безликий "взгляд". Усталость, вечная спутница, жгла глаза, но голос – дюрасталь, холодная и надёжная: —"Моё присутствие продлится ровно столько, сияющий Азюр, сколько потребуется. Пока не будет решён вопрос с Миртом. И тень императора не перестанет душить этот сектор. И торговые пути Конкорда", — юноша чётко выделил последние слова, —""Фронтир" нуждается не в хозяине. Ему нужно дышать. Без страха. Я здесь, чтобы дать ему эту возможность. А потом " —мысль сопровождалась лёгким жестом, почти пожимание плечами, — "Потом Дом Харканс уйдёт. К своим делам".
