Голова Дмитрия гудела адской симфонией. Он откинулся в кресло. Веки налились свинцовой тяжестью, мышцы челюсти свела судорога, отдававшая болью в скулы. Однако взгляд оставался острым, как отточенная сталь. Уголки губ дрогнули, намекая не на улыбку, а на оскал лезвия.
-Сайлас. Приятно видеть. Похоже, мы... достигли взаимопонимания, — прозвучал голос юноши, нарочито ровный, почти монотонный. Он подчеркнул отсутствие инцидентов на банкете Ланари и похвалил дисциплину людей Торна, назвав это ценным качеством.
Ответом стал взрыв белого шума на проекции. Когда изображение стабилизировалось, Торн пылал. Лицо побагровело, седые щетинистые волосы встали дыбом. На левом виске резко выделялся старый белёсый шрам. Морщины, словно трещины злобы, обрамляли рот. Узкие глазки полыхали подозрением, а в скуле, казалось, пробежала мелкая дрожь. Голос мужчины, хриплый, словно напильник по кости, прорвался сквозь треск, превращаясь на высоких нотах в визгливый писк: — Взаимопонимания?! Молодцами?! Харканс, хватит нести чушь!
Толстый палец яростно ткнул в пустоту, —Кейл! Твой этот бронированный увалень! Он клятвенно заверял! Человек должен был быть здесь! Наш человек из «Обсидианового Рассвета»! Тот, кто чует нечисть в каждой светящейся капле! Где он?! Где наша точка опоры в этом муравейнике отбросов?!
Дмитрий остался непоколебим. Подобие улыбки застыло, но в глазах зиял космический вакуум, холоднее глубин пространства. Он поднял руку — плавно, но с неоспоримой властностью. Даже голограмма Торна будто закоченела.
-Стоп, — одно слово, прорезавшее шипение подобно пуле, —Твоё присутствие здесь я терплю, Сайлас. Узрев в нём... определённую пользу. Пока твои затеи не пересекаются с моими целями, — мелькнула микропауза, каждое слово падало с весом гири, — Но если что-то мешает...— взгляд молодого человека скользнул мимо голограммы к плазменнику на столе. Язык на мгновение прилип к пересохшему нёбу.
Затем взгляд вернулся к пылающему голографическому лицу, —Я устраняю помеху. Без колебаний. Без предупреждений, — юноша подчеркнул, что «Обсидиановый Рассвет» сохраняет оперативную значимость в рамках текущей миссии по противодействию угрозе Мирта, —Пока ваши действия не выходят за очерченные рамки. Вот... условия нашего взаимодействия. Недвусмысленные, — Дмитрий выдержал паузу, явно давая Торну шанс вклиниться, но железная хватка ледяного взгляда заморозила любую попытку речи на месте, —Понятно?
Тишина повисла густая, тягучая. В виске Дмитрия отбивался пульс, синхронный, с мерзким тиканьем хронометра. Голограмма Торна дёргалась в статической ряби. Наконец, сквозь треск прорвалось ворчание, где злоба уступила место концентрированному яду: —Полезны... Партнёры... — Торн фыркнул прямо в микрофон, — "Допустим, Харканс. Работаем по твоим лекалам. Пока, —вновь пауза. Глаза мужчины, будто раскалённые буры, пытались просверлить Дмитрия сквозь искажения связи.
— "Но коль скоро мы столь полезны, столь... партнёры... — Слово «партнёры» он вышвырнул, словно гнилую кость. — "...может, ослабишь удавку? Твои цепные псы у каждой щели! Воздух перекрывают! Доверие подрывают! Не по понятиям!"
Поза Дмитрия оставалась неизменной. Рука, застывшая после властного жеста, теперь покоилась на подлокотнике. Кончики пальцев отбивали ритм по холодящему дюралю. Метроном. Тик-так. Тик-так. Взгляд — непроницаемый ледяной бастион.
-Удавка преждевременна, Сайлас, — юношеский голос сохранял ту же мертвенную ровность, но с подспудной стальной жилой. Голова едва заметно наклонилась. Сине-багровый луч скользнул по скулам, отточив их резкость.
— "«Фронтир» — не детская забава, Торн, — каждый слог обрушивался с тяжестью кузнечного молота, — А вы... — по губам скользнул призрак усмешки, холодной, как межзвёздный вакуум, — ...всё ещё осваиваете азы передвижения здесь, не наступая на чужие хвосты или щупальца. Контроль сохраняется. Это не удавка. Это... узда." Пальцы его левой руки судорожно сжались, будто вжимая в ладонь незримые вожжи. Зловещая пауза.
— Чтобы не сорвались в бездну раньше срока. И меня за собой не потащили, — вновь микропауза, взгляд превратился в бурав, вонзающийся в мерцающий образ, — Когда подтвердите способность приносить пользу без лишнего гвалта и ксенофобных воплей в зонах Конкорда... тогда обсудим.
Дмитрий не стал дожидаться возражений. Рука как выстрел! — метнулась к консоли голопроектора. Движение — отточенное, беспощадное. Палец — резко! — ударил по виртуальному тумблеру.
Щелчок! Костяной сухости. Шипение — оборвалось на вздохе. Мерцающий призрак Торна схлопнулся, поглотив багровую ярость. В роскошной капсуле воцарилась могильная тишина. Лишь гул станции да противное тиканье хронометра нарушали покой. Сине-багровое сияние NGC-4414 заливало помещение, отливая Дмитрия в статую из альбастра и космического льда.
