– ХАРКАНЕЦ! – Её голос взревел, перекрыв гул. Оттолкнулась от ящиков, игнорируя пронзительную боль. Ботинки с подбитыми шипами грохотали, сокращая расстояние с пугающей скоростью, вопреки хромоте. Лицо побелело от боли, в глазах помутнело, но ярость гнала вперёд, как таран, – Наш приз, ублюдок! Где?!
Её отряд ПСР, закопчённые, измотанные – инстинктивно отшатнулся, образуя полукруг. Ожидая выплеска ярости. Дмитрий замер. Волосы на затылке встали дыбом. Холодная волна пробежала по спине, несмотря на духоту ангара. Пальцы сами сжались в кулаки. Она остановилась в сантиметре. Жар от её тела, запах – порох, дешёвый виски, медная сладость крови – ударили в ноздри. Дыхание рвалось, горячее, налицо.
– Осколок за возможность блокировать фот Мирта, – голос юноши резал тишину, ледяной, безликий. – Это выгодная сделка, что приведёт нас к победе.
– Сделка? – Хриплый, уродливый смех вырвался с губ Бейл, больше похоже на приступ кашля, – Хранилище Скорпио! Жвала! – Тряхнула цепью со жвалами, загрохотав им перед лицом. Коричневая капля шлёпнулась на сапог. – Кровью оплачен! Нашей! Отдали уродам!
Софи (из комлинка, безжизненно ровный тон, контрастирующий с истерикой): — Архи-Провидец Валентир вывез артефакт «Слеза Виремона» 12.07 станционного времени. Биометрия командира Бейли: Адреналин – 190 уд/мин, кортизол – критический, потеря крови – 12%. Попытка повреждения контейнера категории 9А зафиксирована в 12:05:43. Сдерживание осуществлено часовыми Сектора «Омега». Угроза: «Эпсилон» (поведенческая нестабильность, риск нападения на союзный персонал).
– Всё трофеи были наши! По твоим словам! — взгляд вернулся, грубый, обжигающе личный, прожигая броню спокойствия, – Мы принесли тебе Карнак на блюде! А ты – выкинул это всё!
Мгновение. Хаос ангара – крики, лязг, стоны – схлопнулся в белый шум. Только свистящее дыхание Тары и глухой стук капли с зуба о пол.
Затем... Резкий шаг вперёд, игнорируя вопль раны, – ВОТ! – Голос прогрохотал, низкий, опасный. Швырнула цепь со жвалами арахидов в грудь. Резкое движение вырвало стон – не ярости, а настоящей, рвущей плоть агонии. Бейли шатнулась, едва удержавшись, схватившись за бедро выше повязки, пальцы впились в ткань комбинезона. Тёплая, липкая масса ударила. Кровь и слюна залили ладонь, проступив сквозь пальцы. Зверский запах проник в ноздри.
Глаза, синие, как плазма, не отрывались. Бросая вызов, – Посылка для лорда-командующего, – прошипела наклоняясь. Брызги слюны коснулись челюсти, – А также напоминание. Берёшь моё – платишь этими.
Дмитрий сжал швала крепче. Шершавость эмали, острота сломанного корня, липкая теплота крови. Боль от давления – ничто перед тяжестью её взгляда.
Тара резко развернулась, волна головокружения заставила качнуться, схватиться за край ближайшего ящика с боеприпасами. Тяжело припадая на ногу. Поза излучала свернувшуюся ярость, как разогретый ствол.
– ОЙ! МЕДИК! – рёв Бейли, хриплый и звериный, разорвал внезапно наступившую тишину, заставив вздрогнуть даже самых закалённых. Багровый луч аварийного фонаря выхватил её профиль в клубах дыма – искажённый болью, но непреклонный. Девушка ткнула в дрожащего санитара: – ЭТУ НОГУ – АМПУТИРОВАТЬ ИЛИ ВОЗЬМЁШЬСЯ ЗА РАБОТУ?! СЛЫШИШЬ, ЧЕРВЬ?!
Заковыляла прочь не оглядываясь. За спиной девушки отряды ПСР стояли как вкопанные. Молчание, тяжелее брони. Лишь один – коренастый гренадер с перевязанной глоткой – нервно щёлкнул предохранителем на дробовике, его взгляд метнулся от тебя к удаляющейся фигуре командира.
Оставила стоять с тёплым, липким комом хитина и плоти в окровавленной руке, под тяжёлыми взглядами бойцов ПСР. Жвала арахнидов пульсировал в ладони, как второе сердце, наполненное гневом и болью. Гул станции оглушил, не в силах спрятать звон в ушах от слов Бейли. Запах гнева, пороха, крови и виски повис объявлением войны.
Взвешивая в руке отрубленный жвала, Дмитрий отчётливо чувствовал груз произошедшего. Взрывной заряд эмоций, скрывающийся за молчанием, вспыхнул внезапно — как искра в сухом порохе.
Ангар гудел. Визг резаков, лязг амуниции, стоны раненых – симфония ада. Копоть, масляные лужи. Пахло гарью, кровью, мазутом, виски. ПСР и отряды патрульной охраны станции замерли, нервный полукруг. Воздух наэлектризован.
Дмитрий стоял, сжимая окровавленное жвало. Гнев кипел под маской. Видел, как Тара, грубо перевязанная, пригубила из бутылки, бросила уничтожающий взгляд. Игнорировать – нельзя.
Шагнул вперёд. Сапоги глухо стучали, намеренно громко. Голос – низкий, резонирующий, удар по наковальне: – Начальник охраны станции Бейли! – звание прозвучало вызовом, – Место знаешь? В карцере. Или контракт онулируется. А всех твоих людей дом Харканс выгоняются со станции. Устав не тряпка. Не стоит об него потираться. Соблюдай субординацию. Или найду того, кто сможет. – Голос Дмитрия стал тише, но каждое слово падало, как слиток свинца. Мышцы на скулах заиграли под кожей. Он разжал кулак со жвалом арахнида медленно, нарочито, словно выпуская яд. Тёплая, липкая масса упала на замасленный пол с глухим шлепком.
