Уже потом, когда тупой закадровый смех начал вызывать совсем другую злость, Артур понял, чего ему не хватает — лица Ретта на маленьком экранчике мобильного. Он бы повесил фотографию этого лица вместо огромного экрана на стене — от края до края — и смотрел бы на него в тишине минута за минутой, час за часом, слушая эту тишину. А лучше — анданте фа мажор Генделя. Эта мелодия вспомнилась ему внезапно, хотя он редко вспоминал ту, их самую первую — несостоявшуюся ночь. Слишком много их было, этих ночей, от каждой из которых кровь то стыла в жилах, то неслась по венам стремительным потоком.
Он бы сидел и разглядывал каждую чёрточку — прямой нос, черные как обсидиан глаза, мягкие пряди чуть сухих волос и шрам, о котором Дуглас так не любил говорить.
Артур представил эти волосы совсем рядом, как он вплетает в них пальцы и проводит подушечками по затылку Дугласа — и застонал. На глаза наворачивались слезы, а рука сама сжалась в кулак.
Чёртова комедия не помогала — всё равно было слишком больно.
Выключив телевизор, он повернулся на бок и уснул — это оказалось неожиданно легко, и снов он не видел совсем, а когда проснулся, за окнами было темно. Взглянув на часы, Артур понял, что прошло почти четырнадцать часов.
Спать теперь не хотелось абсолютно. Постель казалась теперь тюрьмой — тело вспотело, и простыни промокли, сделавшись отвратительно липкими.
Хотелось кофе, но за два года почти самостоятельной жизни он так и не научился его готовить — Ретт делал это лучше, и Артуру хватало того, что он мог угадывать, какой сорт выберет он сегодня.
Артур вскочил и, прошлёпав босыми ногами в ванную, встал под душ. Горячая вода вызывала отвращение, от холодной становилось ещё холодней, так что он выдержал всего несколько минут, а затем вышел, слегка обсох и стал одеваться.
Куда он собирался идти в половине четвёртого ночи, Артур не знал — всё было лучше, чем клетка, в которой он провёл день.
Он медленно спустился вниз, на ходу потирая затёкшую от долгого сна шею, свернул к ресторану и замер. В пустом ресторане где, казалось, даже официанты спали на ходу, сидел единственный посетитель — Клаус Бёлер. На столе перед ним стояла единственная чашка кофе.
Артур покосился на лифт. Он не очень-то хотел говорить с Бёлером, но в номер не хотел возвращаться ещё больше.
Вздохнув, Артур вошёл в ресторан и, приблизившись к столику Бёлера, вежливо поздоровался.
— Вы остановились в этом отеле, мистер Бёлер? — спросил Артур, присаживаясь напротив.
— Что? Да… в каком-то смысле.
Уклончивый ответ Артуру не понравился, но допытываться о чужих целях он не стал.
Глаза его встретились с глазами Клауса, но прочитать в них он не смог ничего.
— Вас послал Дуглас, — спросил Артур напрямик после долгой паузы.
Бёлер побарабанил пальцами по столу, а затем усмехнулся.
— Скорее наоборот.
Артур кивнул.
— Значит, всё же не просто так сидите в пустом баре в четыре утра.
Бёлер снова усмехнулся.
— Простите, мистер Эссекс, если мы оба всё понимаем, может, продолжим разговор у вас?
Артур поднял бровь.
— Простите и меня, мистер Бёлер, но я спустился в ресторан не для того, чтобы вернуться в замкнутое пространство с первым, кто позовёт.
— Вы меня неправильно поняли.
— Увы, на то есть основания.
— Тогда кофе? — Бёлер поднял руку, подзывая официанта.
Артур кивнул.
— Два эспрессо.
Артур поморщился.
— Чисоба эстейт, — поправил он, и официант кивнул. Артур и сам не заметил, с каких пор любимый сорт Дугласа стал любимым и для него.
— Так о чём вы хотели поговорить? — спросил Артур устало.
Бёлер дождался своей чашки кофе и сделал глоток.
— Насколько я знаю, вы ушли от Дугласа.
Артур откинулся на спинку диванчика и насмешливо поднял бровь.
— Боже, Бёлер, эта новость взволновала вас так, что вы прибежали сюда посреди ночи? Там у входа не было очереди?
Улыбка Бёлера стала немного натянутой.
— Вы напрасно так говорите со мной, Эссекс.
— Простите, не могу удержаться.
— Вы сейчас взвинчены, и я это понимаю. Но вы не интересуете меня как развлечение. Только в профессиональном плане.
Артур снова поднял бровь.
— Что это значит?
— Я хотел уточнить, остаётесь ли вы работать в «Дуглас корп».
Артур задумался. На этот вопрос Ретт не дал ему ответа — если конечно не считать того, что он самовольно отправил Артура на больничный.
Артур пожал плечами.
— Полагаю, да. Не думал, что этот вопрос настолько срочен.
— У меня к вам сразу два деловых предложения… в зависимости от того, хотите ли вы сами сохранить за собой эту должность или предпочли бы уйти.
Артур нахмурился.
— Попробуйте озвучить.
— Если вы оставите фирму — я выплачу вам два миллиона отступных.
Артур сглотнул. Двух миллионов вполне хватило бы открыть своё дело, а если учесть, что связи, приобретённые в «Дуглас корп» никуда не девались, более того, эрханцы неоднократно давали ему понять, чтобы предпочли бы работать с ним, а не с Дугласом, перспектива выглядела выгодно. Выгодно, но как минимум преждевременно.
— Не стоит, — Артур получил наконец свой кофе и тоже сделал глоток, — я знаю о ваших потерях в связи с эмбарго, и мне будет неудобно вас отягощать.
Бёлер прищурился.
