Ей стоило усилий не выдать нервозности. Но, похоже, в ее деланно ровном тоне что-то насторожило маму, потому что та вдруг спросила:
– Что-то случилось?
– Нет.
– Ева, не обманывай!
– Да все в порядке, ма, – с досадой ответила она, желая, чтобы ее поскорей оставили одну. Но еще больше мечтая о том, чтобы кинуться к маме, обнять ее и разрыдаться, выплеснуть со слезами накопленную тревогу за Тину, напряжение из-за невольного ожидания страшных новостей, неожиданную тоску по Ивану и потрясение, вызванное новостью. Но она не могла припомнить, когда мама в последний раз обнимала ее – искренне, в порыве чувств, а не картинно, на публику, прощаясь в аэропорту перед отлетами в свою далекую и чужую Америку.
– Ложись-ка спать! Тебе завтра на работу.
– И ты тоже ложись.
– Не спится, – пожаловалась мама.
– Накапать тебе пустырника? – предложила Ева, думая о том, что ей самой не помешает двойная порция капель.
– Обойдусь! Спокойной ночи, – мама вышла, не дождавшись ее ответного пожелания, и погасила за собой свет. Ева развернулась к внезапно ставшему враждебным компьютеру, мерцающему в темноте голубоватым экраном. С одной стороны, ей хотелось вновь войти в Интернет и найти все последние новости об Иване. Но, с другой, мама еще не уснула и обязательно проверит, как когда-то давно, легла ли дочь спать. Нет, конечно, Ева не боялась того, что мама отругает ее за позднее бодрствование, причина была в том, что ей не хотелось посвящать маму в проблемы Ивана.
Она выключила компьютер и нырнула в постель. Но, как и предполагала, еще долго не могла уснуть, перебирая в памяти моменты последней встречи с Иваном и молясь этой ночью уже не только за Тину, но и за него.
На следующий день на работе Ева улучила момент в обеденный перерыв и поискала в компьютерной базе всевозможные сведения об их городке. В первую очередь ее интересовало тектоническое состояние местности, на которой он расположен. К счастью, в библиотеке бережно и с гордостью хранили материалы, в которых так или иначе упоминался их населенный пункт. После недолгих поисков Ева обнаружила тонкую брошюрку о геопатогенных зонах этой области, изданную в платной типографии небольшим тиражом. Брошюрка была рассчитана на застройщиков, но девушка нашла в ней то, что искала: их поселок действительно располагался в одной из таких зон, и тектонический разлом проходил как раз через старую станцию. Вот и все, такой простой ответ на вопрос, который когда-то с загадочным видом задал им Борис: почему закрыли старую станцию? Кажется, Иван тогда предположил, что автобусное сообщение вытеснило железнодорожное. Но, похоже, все дело было в том, что станция стала опасной. И случившаяся в девяносто третьем году катастрофа явилась тому страшным подтверждением.
Когда Ева вечером вернулась домой, мама торжественно выложила перед ней на стол бумажку с записанным адресом.
– Вот! Эта девушка, Вероника, живет в соседнем городке.
– Директриса таки дала тебе адрес? – обрадовалась Ева.
– Еще бы она мне его не дала! – фыркнула женщина. – Конфеты плюс кардиган сделали свое дело. Эта девушка в школе новенькая, учится здесь всего год. Уж какие у нее были причины перевестись из одной школы в другую, тем более что в наш поселок ей приходится ездить одну остановку на электричке – не знаю. Видимо, наша школа сильнее. Я, кстати, уже съездила к этой Веронике домой.
– И? – нетерпеливо поторопила Ева маму.
– Впустую! – выдохнула та. – Никто дверь мне не открыл. Но я позвонила соседке. Зря, что ли, ехала? Кстати, все деньги, что ты мне дала, потратила на конфеты и билет.
– Я поменяла тебе доллары на рубли, не беспокойся.
– Спасибо, – чинно поблагодарила мама.
– Ма, не томи! Что сказала соседка?
– Да что-что… То, что уехала Вероника куда-то отдыхать с семьей и будет через неделю. Вернется только к началу школьных занятий.
