Последующие дни и ночи слились в один бесконечно-длинный и безысходно-темный, будто полярная ночь, период без новостей-просветов. Ева отлистывала дни вместе с перекидным календарем, проваливалась в ночи, как в бездны, живя лишь ожиданием вестей. О Тине. Об Иване. Но все чаще и чаще у вечернего чая, как она его ни подслащивала, оказывалась полынная горечь отчаяния. О Тине не было вестей. От Ивана – тоже. Только в один из дней Еву вновь вызвал к себе следователь, и снова девушка вышла из его кабинета опустошенной. Вопросы Савин задавал те же самые, но формулировал их несколько иначе, отчего создавалось впечатление, будто он не спрашивает, а утверждает. И по всему выходило, что «вешал» следователь вину за гибель Вити на Ивана. Ева не удивилась, когда подтвердилось, что найденные останки принадлежали пропавшему Пономареву. Но испугалась, когда заговорили не о несчастном случае, а об умышленном удушении, потому что подъязычная кость оказалась сломанной. Мог ли Иван убить Витю? Теоретически мог: физически Иван намного превосходил тщедушного Пономарева и у него, как он сам недавно проговорился, оказался повод. К тому же Иван был в те времена импульсивен, горяч и, как Ева слышала, не раз участвовал в драках. Даже вроде как-то вляпался в какую-то нехорошую историю. Мог ли он задушить в состоянии аффекта Витю Пономарева, отозвавшегося нелицеприятно об Ульяне, а потом отнести тело в находящийся рядом с вагоном ангар и там столкнуть его в подполье? По всему выходило, что мог.
От неведения и терзающих ее сомнений Ева не могла найти себе места, металась между книжных стеллажей, переставляя книги и вновь возвращая их на места. Проницательная и тактичная Тамара Андреевна ни о чем ее не расспрашивала. Только бросала на нее встревоженные взгляды и даже не звала пить чай.
Дома обстановка тоже была не лучше. Мама и собака мучились от того, что не знали, куда и как во время вынужденного бездействия приложить бурлящую в них энергию. И в итоге каждый для себя нашел решение. Собака сгрызла новые туфли Евы и растрепала диванную подушку, а мама направила скопившуюся атомную энергию на старшую дочь и попросту отвезла ту, как когда-то грозилась, в салон. Впервые в жизни по-настоящему понимая и разделяя состояние мамы, Ева не стала перечить, а покорно уселась в парикмахерское кресло и зажмурилась. Ей было все равно, что с ней сотворят, но мастер не обезобразила ее короткой, как ожидала Ева, стрижкой, а сделала с ее волосами нечто невероятное. Мастер оставила длину чуть выше плеч и подстригла волосы Евы так, что они теперь казались гораздо гуще, чем были. Ева вынуждена была признать, что с новой прической она выглядит куда лучше – стильнее и увереннее. А потом мама отвела ее в «Шайбу» и, не смотря на робкие возражения Евы, накупила ей обновок. Глядя на то, с какой категоричностью мама отказывалась от предлагаемых товарками платьев и юбок и сама из вороха непритязательной одежды вдруг выхватывала что-то на первый взгляд совершенно неприметное, но на дочери превращавшееся в элегантную часть гардероба, Ева не могла не признать, что мама все же обладает отменным вкусом. Уезжали они уже на такси – нагруженные коробками, пакетами и даже повеселевшие. Только планы на спокойный и душевный ужин разбились о заметку, которую Ева увидела в Интернете на новостном портале: Ивану Селину, чье имя недавно прогремело в связи с финансовым скандалом, предъявили обвинения в убийстве пятнадцатилетней давности.
Еще никогда жизнь не казалась Ивану таким безвыходным тупиком, из которого вслепую, утратив все ориентиры, он и пытался вырулить. Да только пока все тыкался в бетонные ограждения и буксовал в неожиданных ямах. Самым мерзким во всей этой истории было то, что в ловушку его завела собственная неосторожность и неосмотрительность. В какой-то момент он свернул не туда и позорно быстро угодил в ловушку, которую уготовил ему кто-то подлый. Сейчас, переосмысливая все то, что случилось с ним за этот короткий период, и копая чуть дальше в прошлое, Иван понимал, что игра, оказывается, велась с ним и против него, а Ева оказалась лишь вспомогательным рычагом. Будь Вовка жив, Иван сейчас возразил бы другу, что живут они не скучно, а слишком по-взрослому, забыв, что жизнь – это та же игра. И чтобы продержаться партию, недостаточно прямолинейно планировать и просчитывать ходы, нужно воображать, креативить, искать нестандартные ходы, как тогда в юности.
