… На мгновение перед глазами встала кошмарная картина, в нос ударил запах гари, как в тот день, отколовший от его жизни важную часть. И Иван будто наяву вновь увидел прикрытое белой простыней обгоревшее тело. У Вовки никого не осталось из близких, имя его подруги не было известно, и опознавать тело пришлось Ивану. Лицо сильно обгорело, но на запястье осталась вплавившаяся в плоть знакомая Ивану серебряная цепочка-браслет, которую друг привез из путешествия. А на груди – золотой крестик. Друг принял крещение уже взрослым, и Иван тоже, как и браслет, узнал крестик, который видел не раз в те вечера, которые они проводили в ирландском пабе, сняв галстуки и расстегнув вороты офисных рубашек.
Не одеваясь, как был, Иван бросился к компьютеру и вышел в Интернет. Так и есть, бывшая жена не обманула: в ответ на его запрос поисковик выдал несколько ссылок на новость, напечатанную каким-то сомнительным ресурсом и подхваченную изданиями посолидней, что владелец сети «НовоСел» обвиняется не только в расхищении капитала, но и в убийстве пятнадцатилетней давности. Иван выругался сквозь зубы, но сумел взять себя в руки, набрал номер мобильного своего секретаря Лены и приказал связаться со всеми изданиями, распространившими «утку». Затем предупредил, что день-два его не будет в офисе.
Навигатор не сразу, но указал путь до загадочной платформы «82 километр». Решение отыскать цыганское поселение перед тем, как поехать в родной поселок, пришло спонтанно. Покоя не давало воспоминание об убегающей от него по вагонам цыганке-гадалке. Иван был уверен в том, что она его узнала. И вряд ли скрылась из-за украденных пирожков. Нет, она что-то знает! И что именно, Иван и собирался выяснить.
Ему повезло в том, что путь оказался без пробок. Чуть больше чем через час мужчина съехал с шоссе на неприметный поворот, который едва не пропустили он и хваленный навигатор. Дорога была не асфальтированной, из-за недавнего ливня в колдобинах скопились мини-озерца, и Иван в очередной раз порадовался тому, что выбрал себе в спутники такую вездеходную машину. Выбор его был продиктован не столько любовью к большим и дорогим машинам, сколько практическими соображениями: ему нередко приходилось ездить по подмосковным необустроенным дорогам, потому что большая часть складов находилась за пределами МКАДа.
Дорога привела к лесу, рассекла его ножом на две неровные части и запетляла между уходящими в небо ровными свечами сосен. Навигатор, эта коварная коробка, сконструированная явно потомком Сусанина, предательски ушел в несознанку, оставив Ивана самостоятельно разбираться с маршрутом. Мужчина чертыхнулся, но не злобно: все равно никуда с тропы не съедешь, кругом – сосновый частокол, ехать можно только вперед. А там уж куда кривая выведет.
Кривая вывела к огромному полю с дворцом в нем, а не к ожидаемым Иваном лачугам, кибиткам и лошадям. За дворцом, а иначе и не назвать было этот трехэтажный особняк с колоннами, лепниной и небольшой площадью с фонтаном перед ним, располагалась пара домин менее помпезных, но тоже поражающих воображение размерами и отделкой. Особняки вместо лачуг, дорогие машины – вместо лошадей и кибиток. Иван невольно усмехнулся и постарался отогнать мысли о том, на какие деньги процветало все это богатство. Явно не на заработанные гаданием в электричках. Увидев, в каких условиях живут эти цыгане, Иван скис, но не из-за зависти к богатству, в разы превосходящему его собственный достаток, а потому, что понял, что добиться правды от цыганки из электрички будет непросто. Он-то надеялся заплатить ей за разговорчивость. А сейчас увидел, что вряд ли цыганка бедствует настолько, что согласится за энную сумму расстаться со своим секретом. Но попытка не пытка, не зря же он отмотал столько километров! Да и ситуация у него такая, что разговорить цыганку придется во что бы то ни стоило. Иван припарковал машину на площади с фонтаном, в котором полоскали ноги трое чумазых ребятишек, и вышел наружу. Джип, стоявший напротив ведущей во «дворец» высокой лестницы, оказался той же марки, что и его собственный, но последней модели, которая еще даже не поступила в массовую продажу. Иван с гордостью бедняка прошествовал мимо так привлекающей его внимание машины к фонтану и окликнул ребятишек:
– Эй! Могу я поговорить с кем-нибудь из взрослых?
Мальчишки, как один, оглянулись на голос и уставились на гостя любопытными черными глазами.
– Кто-нибудь из взрослых есть? Позвать можете? – повторил Иван, не дождавшись от пацанов нужной реакции.
– А ты дай монетку, позову, – ответил самый старший из мальчишек, пацан лет семи.
– Тьфу ты, – ругнулся и одновременно восхитился предприимчивостью мальчишки Иван. Но все же запустил руку в карман, нащупал в нем бумажник и вытащил вслепую первую подвернувшуюся купюру, оказавшуюся тысячей. Но не успел Иван обменять ее на какую-нибудь помельче, как подлетевший к нему мальчишка уже проворно выхватил банкноту у него из руки и на всякий случай отскочил подальше.
– Дадэ![1] – заорал он, выполняя свою часть «договора». – Дадэ!
