Капитан Абрамцев, третий коллега, с которым Олег Гудко делил все тяготы и невзгоды милицейской службы, выгодно отличался от остальных сослуживцев тем, что всего в нем было в меру. Аккуратный в работе, внимательный к сослуживцам, с начальством держит золотую середину, не подхалимничает, но и на рожон не лезет. Вне службы — душа компании: сам любит повеселиться и про друзей не забывает. Он единственный из группы обзавелся семьей. С женой Татьяной нажил двоих детей, мальчика и девочку, чему коллеги немного завидовали. Олег втайне мечтал во всем походить на Абрамцева и искренне огорчился бы, если бы узнал, что коллеги считают его полной противоположностью Ивану Абрамцеву.
— Тяжелая артиллерия прибыла? — поприветствовал Олега дежурный по части, весельчак и тезка Олег Бодин. — Торопись, дружище, подполковник Семипалов три минуты как прибыл.
— Наши все здесь? — расписываясь в журнале, осведомился Гудко.
— Дангадзе задерживается, остальные на месте, — дежурный убрал журнал и, нажав кнопку, открыл «вертушку».
— Вызов ты принимал? — Гудко решил задержаться и выяснить, ради чего вызвали их опергруппу.
— Нет, сверху спустили, — Бодин понизил голос. — Говорят, на железной дороге ЧП, сам зам. нач. Главка генерал-майор Трушкин прибыл.
— Трушкин здесь? — Гудко нахмурился. Заместителя начальника Главка он видел лишь однажды, да и то на военном параде в честь Дня милиции. — Хочешь сказать, нас вызвал он?
— Похоже на то, — подтвердил Бодин и добавил: — Тебе лучше не опаздывать.
Гудко кивнул и направился к лестнице. Пролетев четыре пролета, он оказался на третьем этаже, там располагался кабинет подполковника Семипалова. У дверей кабинета стояли Абрамцев и Супонев. Гудко поздоровался с каждым за руку.
— Дангадзе внизу не встретил? — задал вопрос Абрамцев. — Должен бы уже подъехать.
— Не встретил, — ответил Гудко и кивком указал на дверь кабинета Семипалова. — Чего не заходим?
— У начальства, — ответил Абрамцев. — Сам Трушкин приехал.
— Слышал, — Гудко немного помолчал, затем снова спросил: — Ради чего собрали?
— Толком ничего не известно, — Абрамцев понизил голос до шепота. — Мне сам Семипалов позвонил, я еще домой уйти не успел, с бумагами задержался. Сказал: на железной дороге серьезное происшествие, тройное убийство при ограблении почтового вагона. Поезд едва успел от Москвы отойти, так что сам понимаешь, история скверная.
— Понимаю, — Гудко покачал головой. — Подробностей не знаешь?
— Откуда? Семипалов лишь обмолвился, что это дело сам начальник Главка под личный контроль берет, а потом Трушкина прислали.
Гудко покосился на следователя Супонева, стоявшего особняком. Опершись о стену спиной, Супонев прикрыл глаза и что-то тихо насвистывал под нос. Его спокойствие всегда удивляло Гудко, казалось, он в любой, самой сложной ситуации остается невозмутимым. Только он собрался высказать свою мысль Абрамцеву, как в коридоре показался подполковник Семипалов. Лицо его выражало крайнюю степень озабоченности. Завидев оперативников, он махнул рукой и приказал:
— Проходите в кабинет.
Абрамцев вошел первым, за ним потянулись остальные. В приемной их встретил старший лейтенант Кабанцев, личный помощник Семипалова. При виде посетителей он поспешно вышел из-за стола и открыл дверь в кабинет. Пропустив всех внутрь, он обратился к подполковнику:
— Для меня будут распоряжения?
— Не сейчас, Толя, — отмахнулся Семипалов. — Приготовь чай, похоже, я сегодня остаюсь без ужина.
— На всех? — чуть помедлив, уточнил Кабанцев.
— Нет, только мне. Ребята надолго не задержатся.
Не успели оперативники расположиться, как дверь открылась, и в кабинет ввалился капитан Дангадзе. Тяжело дыша, он обратился к подполковнику:
— Разрешите, товарищ подполковник?
— Входи, Дангадзе, как раз вовремя, — Семипалов бросил взгляд на часы и покачал головой. — На вводную времени почти нет, перехожу сразу к делу. Обстоятельства чрезвычайные, так что о выходных, тем более дополнительных, придется на время забыть. Сегодня на перегоне Москва — Александров на почтовый вагон железнодорожного состава, следующего до Владивостока, было совершено разбойное нападение. Убиты трое сотрудников почтового вагона, четвертый в критическом состоянии. Сейчас его везут в институт Склифософского. Почтовый вагон переправлен на запасные пути в городе Александрове, его охраной занимаются местные власти.
— Цель преступников — убийство? — следователь Супонев задал вопрос, глядя на свои ладони, сцепленные на коленях. Голос его звучал меланхолично.
— Нет, вагон был ограблен, — коротко ответил Семипалов. Манера следователя смотреть куда угодно, только не в глаза собеседнику, раздражала, и чтобы не показать этого, подполковнику приходилось напоминать себе, что в работе следователь безупречен.
— Кто в наши дни грабит почтовые вагоны? — удивленный Дангадзе не сдержал эмоций. — Мало им инкассаторских авто или, на худой конец, сберегательных касс? Да в простом магазине и то больше возьмешь!
