И все же Абрамцев считал, что женское имя связано не с жертвой, а с преступниками, ведь не просто так он называл его в связке с другим именем. Мужским именем! Темик. На кличку не похоже. Темик — сокращенное от какого имени? Тимофей? Артемий, или, как сейчас принято называть, Артем? Здесь все зависит от возраста злоумышленника. Если ему не больше тридцати, то, скорее всего, зовут его Артем. Если же он родился в довоенное время, Артемом его вряд ли будут называть, скорее Артемием. Проблема в том, что у Седых не было сил описывать нападавших, даже возраст назвать и то не смог.
А еще эта «международка». Что он хотел этим сказать? И почему произносил это слово в одной фразе с «Ольгой» и «Темиком»? Имеет ли это значение, или же парнишка повторял три слова, которые считал важными, но друг с другом не связанными? Устав от вопросов, на которые не может ответить, капитан Абрамцев быстро набросал тезисы предстоящего рапорта, погасил в кухне свет и отправился спать.
В то самое время, когда капитан Абрамцев устраивался в супружеской постели, старший лейтенант Олег Гудко поднялся с дивана и босыми ногами прошлепал на кухню. Когда он вернулся из Александрова, родители уже спали. Он втайне надеялся, что отец еще не спит, но его ожидания не оправдались. В последнее время отец укладывался рано, как он говорил, «чтобы успеть заснуть до того, как проснется проклятая подагра», и этот вечер не стал исключением. А Олег так надеялся на его помощь! Нет, он не собирался просить отца помочь разобраться в запутанном деле, ему просто хотелось разделить свои эмоции с тем, кто, как говорится, «в теме».
ЧП в Александрове оказалось не самым кровавым делом из тех, которые довелось расследовать Гудко за время работы на Петровке. И все же оно задело его сильнее, чем показалось вначале. Прибыв на место преступления, они обнаружили, что криминалисты уже начали работу. Когда подполковник Семипалов успел их отправить в Александров, никто не знал, но и следователя, и оперативников это порадовало. Чем раньше начнут работу спецы, чем больше материала отправится в лабораторию, тем существеннее облегчится работа оперативников.
Как и предполагал капитан Дангадзе, в вагоне свидетелей им не припасли. Его взяли под охрану сотрудники патрульно-постовой службы города Александрова, которые прибыли на место происшествия уже после того, как ушел основной состав. Они оцепили периметр и никого к вагону не пускали. Из всех «живых» оперативники смогли пообщаться только с начальником вокзала и парой носильщиков, которых по просьбе следователя Супонева пригласили для беседы.
Пока поджидали начальника вокзала, занимались осмотром места преступления. Стараясь не мешать работе криминалистов, Дангадзе и Гудко вошли внутрь и осмотрелись. Несмотря на то, что ни тот ни другой раньше в почтовом вагоне не бывали, они сразу поняли, что почтовым отправлениям нанесен не меньший урон, чем сотрудникам. На первый взгляд Гудко показалось, что в вагоне не осталось ни одного не вскрытого письма, ни одной не распотрошенной посылки и бандероли. Повсюду валялись фанерные ящики, с которых сорвали мешковину, вскрыли крышки и извлекли содержимое. То, что преступники считали не имеющим ценности, они бросали тут же, рядом с коробками и разрезанной мешковиной. Шерстяные и пуховые носки, памятные подарки, фотографии в рамках, всевозможные мелочи — все это устилало пол. Письма грудами лежали на полу, а поверх всего — бездыханные тела трех жертв.
Следователь Супонев внутрь не пошел, остановился у прохода, ведущего в основную часть вагона, скрестил руки на груди и наблюдал за работой остальных. Время от времени он давал советы то оперативникам, то криминалистам, но в основном молчал. Лишь когда Олег Гудко направился за тканевую перегородку, отделявшую дальнюю часть вагона от багажного отсека, он остановил его резким окриком:
— Нет, нет, туда не соваться!
— В чем дело? — не понял Гудко.
— Ты не узнал, поработали ли там криминалисты, — Супонев сердито сверкал глазами. — Как можно забывать о таких важных вещах?
— Ребята, кто-нибудь уже поработал за перегородкой? — обращаясь сразу ко всем криминалистам, громко поинтересовался Гудко. — Могу я там осмотреться?
Криминалисты, выражая недовольство, заворчали, но проверить пространство, отгороженное от основной зоны, разрешили. Гудко перевел вопросительный взгляд на Супонева. Тот кивнул, дав добро, и Гудко скрылся за перегородкой. Сделав пару шагов, он замер на месте. Почему-то он не ожидал, что увидит здесь столько крови. Широкая, размытая полоса следовала до самого дальнего угла, где в стене располагалось что-то вроде встроенного шкафа. Ступая по краю, Гудко добрался до шкафа. Там крови оказалось еще больше: кровавая лужа растеклась по отсеку, на стенах осели следы пороха.
