Престарелый француз, производитель станков, отблагодарил меня скучным ужином в компании своей семьи в лучшем ресторане Бордо. Денежного вознаграждения я не получил. В это напрочь отказался верить Остапишин. «Ну как же ты ничего не заработал?» – удивлялся он, сокрушенно качая головой. Меня и самого занимал этот вопрос.
Вскоре другие французы из крупной винодельческой фирмы William Pitters попросили познакомить их с винным бизнесом Москвы. Пожалуйста. Списав телефоны импортеров с этикеток нескольких винных бутылок, я шустро договорился о встречах с их владельцами. Одну из них нам с французом из Бордо назначили в 14-м таксомоторном парке. Место знакомое: в школе я на обязательной летней практике с утра до ночи разбирал там ржавые коленвалы от «Волги» ГАЗ-24. По дороге француз спросил, как бы нам выйти на закупщиков продуктов в армию.
– А зачем?
– Бон [149] , – поделился со мной мыслями мой спутник. – Бон,
во французской армии солдаты на обед выпивают по бокалу красного вина. Это входит в рацион.
– Да? – удивился я.
– Да, – продолжал собеседник. – Так вот, я полагаю, российская армия многочисленнее французской.
– Конечно, – я уже понял, к чему он клонит.
– Поэтому, если армия закупит у нас вино, то это будет большой заказ, не так ли?
– У нас в армии, к сожалению, солдатам красное французское вино не наливают, – огорчил я коммерсанта, сам про себя подумав: с какой планеты он упал?В таксопарке нас встретила группа напряженных охранников с автоматами наперевес, в черных одеждах. Повели по грязным цехам. Все тот же запах масла и бензина – ничего не изменилось со школьных лет. «Эх, не туда завел я иностранца», – уже начал расстраиваться я, как вдруг одна из невзрачных металлических дверей со скрежетом отворилась, и мы очутились в шикарной огромной гостиной с белыми коврами и белоснежной мебелью. Навстречу нам шел плечистый тридцатилетний блондин с твердо очерченным ртом и надменными манерами. В лице главным были глаза: от их блестящего дерзкого взгляда казалось, будто он с угрозой подается вперед. На нем был восхитительный розовый костюм. Это был какой-то великий Гэтсби, материализовавшийся в самом неподходящем для него месте. Гэтсби пренебрежительно посмотрел на меня:
– Ты кто? Посредник?
– Нет.
– Вижу, что посредник. Процент хочешь? Предупреждаю, посредники нам не нужны. Понял?
– Как?
– Вот так, – выстрелил он в меня глазами. К счастью, в этот момент в комнату вошла помощница Гэтсби, в которой я, к удивлению, узнал старшую сестру своей однокурсницы.
– Надо же, кого к нам занесло! Привет, – бросила она мне и, повернувшись к своему компаньону, решила все мои проблемы.
Вскоре контракт был заключен.А потом в Москву приехал другой француз, с ним лично я знаком, конечно, не был, но слышал о нем много – Мишель Камдессю [150] , очень важный и долгожданный месье, он мог забросать Россию кредитами, а они моей стране были необходимы как воздух: казна была пуста. В этот день я забежал на факультет обсудить план диплома с научным руководителем и наткнулся на объявление: «Международная консалтинговая компания «МакКинзи & Company» проводит презентацию». «Сходи обязательно, – посоветовал мне Сева. – И возьми с собой резюме. Они наверняка после презентации скажут, что набирают сотрудников. А ты тут как тут».
Друг знал, о чем говорил. Действительно, в конце презентации я вручил свое резюме удивленной моей сообразительностью сотруднице «МакКинзи» по имени Дженнифер. Написать резюме мне помогла Стефани. От себя я добавил одну фразу в раздел Personal background: «Loving my sweet French girlfriend» [151] . Это, как оказалось, был выстрел в десятку.
