Ну да, в пересчете на земные годы этому существу уже хорошо за сорок, если не за пятьдесят. Раньше сафектийцы жили меньше, и трансформация у них происходила году на двадцать пятом, но по мере того, как у них улучшалась медицина и повышалось благосостояние, трансформация все отодвигалась… вплоть до того, что сейчас сафектийцы вынуждены порой сдвигать ее гормональными или психологическими методами, а то в обществе совсем не будет молодых мужчин. А спрос на них даже в технологически продвинутой цивилизации, оказывается, все еще есть (передаю привет земным радикальным феминисткам).
Впрочем, представитель Сафекта перед нами явно позволило всему свершиться своим чередом.
— Доброго всем дня, — говорит оно вежливым тоном — опять же напоминает больше всего ломающийся голос мальчика, чем мужской или женский. — Меня зовут Дальгейн Суал-Раго, я — полномочный референт Высокой комиссии. Благодарю за оказанные почести от их имени.
Дальгейн склоняет голову, и мы все повторяем этот жест. Буду, пожалуй, называть его в мужском роде; для женщины все-таки страшноват получился. А сиськи… ну что, сиськи и у мужиков бывают. Правда, обычно вместе с животом.
— А как же сама комиссия? — спрашиваю я, скорее, просто от растерянности.
В голове мелькают панические мысли: небось, комиссия не будет высаживаться на станцию, потому что они уже обо всем знают, и просто приказали этому Дальгейну меня арестовать…
— Уважаемые комиссионеры не видят никакого смысла покидать лайнер, поскольку ближняя связь работает без перебоев, — поясняет Дальгейн. — Ознакомиться с ситуацией на месте они поручили мне.
— Прошу прощения, — возражает Бриа, — но я бы хотела поговорить как минимум с полномочной представительницей Талес, а не с общественным секретарем!
— Вот именно, прошу прощения, — Миа перехватывает ее за руку, останавливая. — Надеемся на плодотворное сотрудничество.
— Хорошо, — кивает Дальгейн. — Тогда прошу проводить меня в отведенную мне каюту и передать записи происшествия в рубке на момент появления корабля «Вдохновение» скаутского класса.
— Вы хотите сказать, запись тренировочного упражнения? — спрашиваю я. — Мы удалили их.
— Я думал, что записи тренировочных упражнений нужны, чтобы на них учиться, — хмурится Дальгейн.
— Сразу после разбора полетов удалили, — говорю я. — Упражнение получилось не слишком удачное, я первый раз сценарий придумывал.
— Ну, учитывая, что многие поверили в действительное появление «Вдохновения» и даже оповестили об этом событии Центр, вы на себя наговариваете, — с легкой, но ясно слышимой в голосе иронией отвечает сафектиец.
И тут я понимаю: хана. Может быть, в Центре и сидят сплошь опупевшие от ничегонеделания бюрократы, которые видят смысл жизни лишь в межведомственных дрязгах — но нам повезло напороться на того, кто занимается реальным делом! И, похоже, обладает приличным уровнем компетентности.
Я буквально затылком чувствую, как напрягается моя команда: этот нюанс понимают все.
Сафектиец улыбается плоскими зубами травоядного.
— Думаю, нас ждут плодотворные несколько дней.
Дальнейшее показывает, что он как в воду глядел.
Я свожу неблизкое знакомство с членами комиссии: каждый из них удостаивает меня короткого разговора по видеосвязи. Насчет председателя оценка Мийгран попала в точку: Файоли и впрямь получил эту должность как синекуру и считает путешествие на станцию Узел своего рода отпуском; он даже просит меня организовать экскурсию по нашей Медицинской Академии и энергоустановке.
Я немного опасаюсь, что это тоже фасад, под которым прячется какой-нибудь ловкий интриган, тем более, что Файоли делает кучу фотографий на личный коммуникатор — но в остальном он ведет себя как турист. То есть демонстрирует уровень интеллекта на уровне стадного парнокопытного.
— Я же говорила, — хмыкает Мийгран, которая помогает мне развлекать соотечественника. — Его опасаться не стоит.
— Как так вышло, что вы, три-четырнадцать, считаетесь самыми опасными мошенниками в Галактике? — спрашиваю я давно приходящее мне на ум. Мои знакомства с три-четырнадцать это отнюдь не подтверждают.
Да, они склонны все лоббировать, да, себе на уме, да, контракты с ними нужно читать и перечитывать с лупой… но не более, чем имея дело с любыми ушлыми дельцами на Земле. В остальном — люди как люди, только мода у них дурацкая и флиртуют почем зря, это и правда напрягает. Но бывают они и умные, и глупые, и даже простодушные… всякие.
— При всем моем уважении к Абдуркану, он считает, что стереотипы — это полезное лекало для быстрого принятия решений, — вздыхает Мийгран. — Популярные книги с ними лучше воспринимаются, а значит, и лучше продаются. В серьезных монографиях у него и разговор более серьезный.
— Ясно, — киваю я.
— А еще, — вдруг смеется она, — нас считают выжигами, потому что мы учим детей финансовой грамотности!
Это первый раз за последние пару недель, когда она смеется. Так Мийгран по-прежнему ходит мрачнее тучи, и я по-прежнему не знаю, что с ней не так. Миа и Вергаас только руками разводят.
