Когда проснулась – тоже не поняла. Просто потому, что под ним прогнулась кровать. Он прижался сзади, поцеловал в висок.
От осознания, что куда-то уходил, а значит мог не вернуться, Санту тогда пробрала дрожь.
Она вцепилась в мужскую кисть, которая устроилась у неё на животе, и думала, что в жизни не отпустит. У него же вызвала этим улыбку.
– Машину переставлял, успокойся…
Данила шепнул в волосы, в них же целуя. А потом снова поглаживал, пока Санта не нырнула во вторую серию сна. Она ведь в жизни не подумала бы ни о чем. Ни о машине, которую Данила явно оставил не в лучшем месте, ни о двери, которую не закрыли…
Ни о маме, которой она не отписалась.
Именно эта мысль вытолкнула вверх во второй раз.
Санта даже дернулась, как самой казалось, а потом резко затихла, пусть сердце и колотилось.
Она развернулась и несколько минут тихонько смотрела на откатившегося спящего Данилу. Лежавшего на животе, с подоткнутыми под подушку руками, из-за этого – по-особенному выделяющимися плечами. Он дышал глубоко и ровно. А Санта практически отдирала взгляд от него.
Переползала аккуратно, потом, на носочках, прихватив белье и футболку, шла в коридор, поднимала мобильный…
Материла себя же последними словами тихо-тихо. Потому что уже полночь, несколько пропущенных от мамы и череда сообщений от неё же…
По позвоночнику успел пройти холодок от мысли, что она может приехать сама. Не потому, что Санта стыдится, просто… Сейчас всё слишком хрупко. Наконец-то в её жизни появилось это «всё».
Санта набрала маму, закрывшись в ванной, чтобы не разбудить Чернова.
Соврала полуправдой, что забыла отзвониться, потому что заснула. Чувствовала себя врушкой, но когда мама приняла её объяснение – испытала облегчение. Скинула, встала с крышки унитаза, на котором сидела во время разговора. Снова стянула вещи, задержалась взглядом на своем зеркальном отражении. Остановилась на лице – которое как-то загадочно улыбается. На распухших губах. Скользнула пальцами по ним… Встрепенулась, забралась в душ.
Ловила струи ртом, подставляла под них плечи, спину, руки…
Усмехалась, потому что неприятные чувства сводились к вполне терпимому дискомфорту, о котором элементарно забыть. Да и удовольствия от его близости и своей желанности больше.
После душа снова был путь на носочках. Снова в спальню.
Чтобы сначала стоять над кроватью, улыбаясь, потом потянуться за отложенным ночью серебряным крестиком, который, будто уж, оплетала массивная длинная цепь. Наконец-то сжать между пальцев, почувствовав себя таким же безбожником, каким назвался сам Данила… Зачем-то прижаться губами, опустить в шкафчик тумбы.
Ей нравилось быть для него чем-то святым, чистым, неприкосновенным. Но больше всего нравится, что он не смог удержаться. Что бы ни останавливало – он себе же проиграл.
Перебираться через Данилу во второй раз Санта уже не рискнула бы – точно ведь разбудит. Поэтому постаралась устроиться с другой стороны. Аккуратно прижавшись к бедру в боксерах ягодицами, обняла себя руками, потому что одеяло – за ним, а ей прохладно.
Замерла, почти сразу почувствовав сзади движение. И не успела расстроиться, ведь очень быстро её обняли руки. Моментально стало тепло. О шею сзади потерся мужской подбородок.
Дальше там же случился поцелуй. И ниже случился.
– Ещё тебя хочу…
Данила сказал, Санта почувствовала, что и от слов, и от действий – его пальцы пробираются под футболку, гладят живот – она моментально вспыхивает…
– Можно…
Поэтому разрешает.
Поворачивает голову, ловит губы, падает на спину, приподнимает бедра, чувствует сначала скольжение ткани по ногам, потом – его тяжесть голым телом…
И он опять её любит. Они делают это молча, неспешно и очень нежно. Санта доверяется Даниле, отдаваясь чувствам, он осторожничает, играя с её телом, но волшебным образом всё угадывает. Ласкает пальцами, много целует. А когда входит наконец-то членом – Санта уже где-то высоко. Впервые кончает с любимым мужчиной, сжимая его собой.
Уже засыпая, она снова цепляется за мужскую руку и требует не уходить, не попрощавшись, потому что правда этого боится. Данила же улыбается. Прижимается к виску. И обещает.
Этого Санте достаточно, чтобы ухнуть в темноту.
На сей раз – явно надолго. Ведь когда она наконец-то открыла глаза – поняла, что в спальне светло. Он частично задвинул шторы, но оставил просвет. Сам же…
Санта повернулась на другой бок, прошлась пальцами по смятой простыне.
В спальне и не пахло порядком. Плед на полу. Там же – её джинсы, кроссовки.
Зато отчетливо «пахло» его присутствием, заставляя грудную клетку Санты вибрировать удовлетворением.
Она не уловила момента, когда Данила встал. Но он сдержал обещание – не ушел.
Прежде, чем выйти мужчине навстречу, Санта натягула домашний костюм. Дальше – быстро в ванную. Улыбалась, определяя по мелочам, что он тут был. По каплям на полу душевой зоны. По влажности развешенного полотенца. По тому, что тюбик с зубной пастой стоит чуть не там, где обычно.
Он не пытался «замести следы», и Санту это грело.
