Я выхожу из метро и быстрым шагом направляюсь к месту преступления. Воздух пропитан чем-то тяжелым, вязким. Не просто смертью, а ощущением, что это ещё не конец. Место преступления освещено мигалками, полицейские мелькают в хаотичном движении, как тени. Я замечаю Демида, который уже ждет меня у входа в переулок, где нашли тело.
— Занятное утро, — бросает он, кивая в сторону трупа. — Это что-то новенькое.
Я хмурюсь, проходя мимо ленты. Тело девушки лежит на спине, руки аккуратно сложены на груди, как у покойников в гробу. Но самое странное — её лицо. Нет ни капли крови, но кожа бледная, губы синие. Ощущение, что её просто выключили. Как будто кто-то нарочно играет с полицией.
Меня пробирает озноб, но не от холода. От этого трупа, от мыслей, которые начинают сводиться воедино, складываясь в пугающую картину. Я видел десятки убитых, но в этом есть что-то… неправильное. Слишком аккуратно. Слишком хладнокровно.
— Судя по всему, смерть наступила от удушения, — говорит криминалист, склонившись над телом. — Но без следов борьбы, без синяков. Ни одной чёртовой царапины.
— Камеры? — спрашиваю, надеясь, что хоть что-то засекли.
— Чисто. Как будто убийца знал, где слепые зоны. — Демид кивает в сторону ближайшего столба. — Даже те, что были в соседнем квартале, выключены.
Я подхожу ближе. Под ногами что-то хрустит. Бумага. Поднимаю записку в перчатках. Чёрнила размазаны, но надпись ещё можно разобрать:
Мои пальцы сжимаются вокруг бумаги. Горло сдавливает напряжением. Слишком демонстративно. Убийца словно хочет, чтобы мы шли по его следу. Только ведёт он нас туда, куда ему выгодно.
— Дерьмо, — бросает Демид, заглядывая через плечо. — Кто-то реально водит нас за нос.
— Это не просто кто-то, — выдыхаю я. — Он наслаждается этим.
Все внутри меня сжимается. Я чувствую, как нарастает злость, но она не помогает. Она только усугубляет беспомощность.
Через несколько минут появляется Тюленев. Я уже чувствую, как растет напряжение. Он подходит быстро, резко, с таким видом, будто готов убивать, если не получит ответов.
— Тихомиров! — его голос звучит громко, с претензией. — Что у тебя?
— Труп, записка, никаких камер, никаких свидетелей, — бросаю я, скрестив руки на груди.
— Мне нужен результат, — рычит он, сверля меня взглядом. — Быстро.
Я делаю шаг ближе, ощущая, как внутри закипает злость.
— Я работаю, а не чудеса творю, — цежу сквозь зубы. — Если вам так нужен результат, может, выйдите в поле и сами его получите?
Тюленев багровеет, но я уже не слушаю. Разворачиваюсь и ухожу обратно к Демиду. Работы до хрена, времени мало. Надо думать.
Часы летят быстро. Мы выстраиваем схему, пытаемся свести концы с концами. Список возможных подозреваемых начинает формироваться. Люди, которые пересекались с Громовым, люди, которые могли стоять за исчезновениями. Чем глубже копаем, тем больше понимаем — это не одиночка. Здесь система.
Голова гудит. Чувство, что что-то ускользает, не дает покоя. И ещё эта тревога. Не о деле. О Дарье. У нее нет телефона, я не могу проверить, как она. Это бесит. Раздражает до скрежета зубов.
К вечеру телефон снова разрывается.
— Говори, — бросаю в трубку, едва узнав номер Игната.
— У меня человек, — отвечает он спокойно. — Готов говорить.
Я замираю, чувствую, как в груди растет ощущение неправильности. Что-то в этом не так.
— Надежный? — спрашиваю.
— Не знаю, — честно отвечает Игнат. — Но у него есть информация.
Я медлю. Всё во мне орёт, что это может быть подстава, но доказательств нет. Я делаю глубокий вдох и принимаю решение.
— Ладно. Устроим встречу.
Прежде чем уйти, забираю флешку с данными. Мне нужно все увидеть своими глазами. Если мы идём в этот лабиринт, лучше знать, что нас там ждет.
Я выхожу из машины Игната, вглядываясь в темноту переулка. Встреча назначена здесь, на задворках старого складского комплекса. Игнат идет рядом, его рука привычно лежит на кобуре под курткой. Мы оба чувствуем напряжение, воздух густеет от ожидания. Все внутри меня кричит, что это ловушка. Но выхода нет.
Информатор появляется из-за угла. Маленький, щуплый, в капюшоне, который скрывает лицо. Он ерзает, его взгляд бегает из стороны в сторону. Нервный. Опасается не нас, а кого-то ещё.
— Ты один? — спрашиваю, голос холодный.
— Как и договаривались, — он кивает, но руки его дрожат. — Слушайте, у меня не так много времени…
— Говори, — Игнат делает шаг вперед.
— Пропавшие девушки.… Все работали в одной структуре. Формально это разные компании, но они все связаны. Финансы, кадровые потоки. Громов был не единственным звеном. Он отвечал за операционку, но стояли за этим люди куда серьёзнее.
— Имена? — жестко перебиваю его.
Он оглядывается, сглатывает.
— Я не должен этого знать. Но… — он делает паузу, глубоко вдыхает. — Волков. Стас Волков. И ещё один…
Выстрел.
Глухой хлопок разрывает тишину. Голова информатора резко дергается назад, и он падает, как тряпичная кукла. Кровь расползается темным пятном по асфальту. Я на долю секунды замираю. Чёрт. Это было слишком быстро.
— Твою мать! — рычит Игнат, хватается за ствол. — Засада!
