Останавливаться на одном лишь поцелуе Павел не собирался.
Воспитывать, так воспитывать!
Отстранившись, схватил лиф её платья и рванул тонкую ткань вниз.
— Нет! — выкрикнула испугано, — Что ты делаешь?
Но он уже ничего не слышал, заворожено глядя на аппетитную грудь и ощущая, как его рот наполняется слюной.
Идеальные полушария с торчащими розовыми сосками так и манили попробовать их на вкус…
Она стыдливо попыталась прикрыться, но он отбросил её руки в стороны, не давая спрятать от глаз всю эту красоту.
Склонился на уровень тяжёлой груди и жадно приник к одному из сосков.
Твою мать! Какая же она нежная, сладкая…
Посасывал затвердевшую горошину, лаская языком и понимая, что теряет рассудок. Ладонью накрыл вторую грудь, и смял мягкую плоть, рыча от удовольствия.
Скорее почувствовал, нежели услышал, её тихий выдох, означающий капитуляцию.
Да! Только этого мало! Мало, черт возьми!
Он хочет её всю! Хочет показать, от чего она отказывается и бежит!
Нетерпеливо потянул подол платья наверх, попутно возвращаясь к губам Николь.
Не давая ей возможности опомниться, начал жарко целовать и одновременно закинул одну её ногу себе на бедро.
Рукой скользнул между их телами, дотрагиваясь рукой до заветной промежности.
Сквозь ткань трусиков, ощутил влажность. Чертовскимокрая и горячая!
Для него! Только для него!
Резко отодвинув мешающее кружево, провел пальцем между шёлковых складочек, находя набухший бугорок. Стон, который вырвался в этот момент из её рта, был воспринят им, как самая лучшая в мире награда.
Круговым движением обвёл большим пальцем чувствительный клитор, средним же замер у входа, но лишь на долю секунды…
Проник в неё на одну фалангу, продолжая движение на клиторе.
Сам в этот момент готов был кончить от той тесноты, которая сдавила его палец со всех сторон.
Если он её сейчас жёстко трахнет у стены, то порвёт по-любому.
А портить девчонку не хотелось…
Продолжил движения пальцами между нежными складочками, кайфуя от стонов, издаваемыми Николь.
Горячая девочка! Податливая, чувственная и…послушная. Такая, какой он хотел её видеть.
Наконец-то!
Ладонью обхватил лицо, заставляя смотреть в глаза.
— Запомни этот момент, Воробушек, — её зрачки были расширены, губы приоткрыты. — Так можно только со мной. Только я могу наблюдать за тем, как ты кончаешь. Только я…
Она вскрикнула и задрожала, окатываемая оргазмом. Яхонтов же не удержался и снова впился в её рот поцелуем, поглощая стоны наслаждения.
После того, как волны освобождения отпустили Николь, она обессиленно повисла на нем, уткнувшись лицом в шею. Теплое дыхание щекотало его кожу, и Павел прикрыл глаза, собирая всю свою волю в кулак.
Такая близость действовала крышесносно.
А ещё было охренеть как круто держать малышку в своих руках, такую расслабленную и доверчивую. Даже тот гнев, который она вызвала в нем, рассеялся.
— На сегодня развлечения закончились, — произнёс, отстраняясь и поправляя её платье. — Сейчас ты едешь домой.
— Павел, пожалуйста, отпусти меня! — всхлипнула, вводя его в ступор. — Я хочу вернуться в свою жизнь. В свой дом!
Это что ещё за новость? Он тут старается, доводит её до кайфа… А она опять за своё!
— Исключено! — рявкнул, снова закипая. — Твой дом теперь рядом со мной! Твоя жизнь принадлежит мне! Запомни и повторяй себе это почаще!
— Ты ведёшь себя как тиран! — гневно выкрикнула, толкая его в грудь. — Нельзя вот так просто распоряжаться чьей-то жизнью!
— Можно, черт возьми! — набычился, хватая тонкие запястья. — И не смей мне тут устраивать концерты! Моё терпение имеет границы. Лучше не беси меня!
До зубного скрипа захотелось нагнуть строптивицу и грубо отыметь. Но времени уже не оставалось…
Надо ещё заняться неизвестным утырком, который шорохался в тёмном углу, думая, что остаётся незаметным.
Николь что-то возмущённо говорила, но он её уже не слушал.
Достал мобильник и набрал Владимира.
— Ну, что там? — задал вопрос.
— Мы его взяли, — сообщил собеседник. — Какие будут указания?
— Номер 203. Сюда его, — скинул вызов, глядя на притихшую девушку. — Я передумал. Домой тебе ехать пока рано. Сначала я получу ответы.
Николь так и продолжала стоять у стены, совершенно дезориентированная и растерянная.
События текущего вечера выбивали из колеи настолько сильно, что хотелось спрятаться в какой-нибудь тёмный угол и разрыдаться в голос.
В то время как она сгорала от стыда после произошедшего, Яхонтов невозмутимо прогуливался по номеру, покуривая сигарету. На безразличном лице не было и намёка на ту страсть, которая кипела в нём пару минут назад. Во взгляде абсолютная собранность и ледяное спокойствие.
— Сядь здесь, — кивнул на диван, стоящий позади него.
На пререкания уже просто не оставалось сил. Поэтому, оттолкнувшись от стены, двинулась в указанном направлении и расположилась на обитом бархатом диване.
Ощущение тревоги нарастало с каждой секундой.
Глядя на широкую спину Павла, пыталась предугадать дальнейшее развитие событий.
Что он сделает с Фишером? Будет пытать? Или пристрелит, как того несчастного охранника?
Как ни крути, любой из вариантов ужасен!
