Потом поднимает руки в безмолвной просьбе, которую Тея выполняет еще до того, как он успевает об этом подумать: она снимает с него футболку, стягивает шорты. Тихо смеется и что-то шепчет себе под нос, отмечая рисунок на его боксерах — пес-призрак в санях Джека Повелителя Тыкв — и поднимает смеющиеся глаза к Питеру. Он пожимает плечами.
Тогда Тея делается серьезной; касается теплыми пальцами пореза на его ключице и ведет вдоль нее до солнечного сплетения. Переходит к синяку под ребрами с правой стороны. Читает, как карту, историю его сражений и поражений, и Питер жалеет, что не провел под лечащими лучами Шури чуть больше времени, чтобы те успели залатать его без следов. Тея хмурится, нащупав оставшийся от раны шрам на плече. Вздыхает, опускает руки.
Эй. Питер аккуратно берет ее за подбородок, заставляет взглянуть на себя. У нее тоже остались ссадины и царапины по всему телу. На шее разливается такой синяк, что похож на перелом. Питер трогает его кончиками пальцев, дует на него, потом наклоняется — целует. Легонько, боясь надавить губами и причинить дискомфорт.
Тея утыкается лбом в изгиб его плеча, ее руки окружают его и обнимают, сцепляясь на выпирающих позвонках у шеи.
Он шепчет девушке что-то бессвязное и нелепое — такое же бессвязное и нелепое, как и все его мысли сейчас. Они стоят так некоторое время, а затем, не сговариваясь, двигаются в сторону ванной.
Принимать душ после войны — самое странное и блаженное удовольствие, какое Питер знает. Он стоит под горячим потоком воды, обнимая Тею. Водит пальцами вдоль ее позвонков на спине, просчитывает их, шепчет.
— Пять, — выдыхает он. — Шесть.
Тея поднимает к нему затуманенный взгляд.
— М?
Питер мотает головой. Неважно.
Они моют головы — Питер запутывается в волосах Теи, и некоторое время у них уходит, чтобы вычесать пятерней колтун; Тея смывает с тела Паркера пот и гряз, и пыль, и усталость, и невыраженную скорбь, и все, что копилось в нем полгода и еще больше. Питер радуется, что на них льется вода, и лицо у него уже влажное, так что не разобрать, на самом ли деле он плачет. Потому что ему кажется, что да.
Из душа он выходит первым. Кое-как вытирается, сдергивает с крючка на двери халат, заворачивается в него сам. Тея терпеливо ждет, переминаясь с ноги на ногу в душевой, и вода, стекая по ее телу, капает на пол и отдается гулким эхом. Питер растягивает перед девушкой второй халат, в который она с облегчением падает и заворачивается.
Кое-как они вываливаются из ванной, и кровать оказывается рядом быстрее, чем Питер о ней вспоминает, и будто пол внезапно падает ему в лицо, и он утыкается носом в мягкие подушки. Тея, снова тихо хихикая, потягивается рядом.
Они лежат рядом, нос к носу, и вода с волос Теи пропитывает подушку Питера, и смотрят друг на друга и ничего не говорят. Девушка гладит шею Паркера, снимая капли с его отросших на затылке волос. Ее дыхание щекочет его губы.
Питер тянется к ней, осторожно целует в нос и вновь отстраняется. Он замечает слезу на лице Теи — та стекает по переносице на щеку и растворяется в ткани наволочки с бледными африканскими узорами.
— Я теб…бя люб…
Тея не может договорить — Питер притягивает ее к себе и целует, боясь, что если он услышит эти слова, то сам не сдержится и заплачет. А он не может, не должен плакать.
Так что он позволяет Тее поплакать, тихо-тихо, пока перебирает пальцами ее волосы. А потом вздыхает.
— Мне надо… — начинает он и запинается. Слова не идут, язык не двигается. — Мне придется… Твои родители, я обещал им, что…
Сама мысль пугает его: он обещал родителям Амидалы, что вернет ее, как только отыщет. И у него нет причин не сдержать свое слово, раз Тея здесь, но… Это означает, что он отпустит ее в отчий дом, к родным, которые и так натерпелись горя, и снова останется один на какое-то время, пока Тея не сможет отлучаться от семьи. Как он переживет это время?..
— Я обещал, что верну тебя им, — шепчет Питер. Он обнимает Тею крепче, пугаясь того, что ему придется отпустить ее уже сейчас.
— Когда? — спокойно спрашивает девушка. Питер удивленно вздыхает.
— Ког-гда найду.
Тея рассматривает его лицо и чуть хмурится. Наверное, он себя выдал, раз она так вздыхает.
— Старк говорил, у вас были точные сроки…
— Да, — кивает Питер. — Но ты вернулась раньше, и… — он подбирает слов с трудом и в итоге выдает все, что есть на душе: — Пожалуйста, давай вернемся домой попозже? Это все, чего я прошу, немного времени, без того, чтобы я чувствовал себя негодяем.
— Питер… — Тея улыбается так, будто это причиняет ей боль. — Ты обещал вернуть меня, ты вернул. Но сейчас моя семья даже не знает, что я вернулась.
Сейчас— это сегодня. Сегодня тридцатое июля, если Питер разбирается в новом потоке времени. Тея должна была вернуться на Землю пятого августа.
— У нас есть время, — говорит она, прижимая теплую руку к его щеке. — Я никуда не поеду. Я буду с тобой.
