— Майлз не из пугливых, — говорит Тони. — Но разговаривать он пожелал лично с вами и только.
Питер присаживается на диван рядом с Теей и Майлзом, и лишь тогда последний облегченно выдыхает.
— Потому что это не для ваших ушей, — отбрыкивается подросток. — Вас я вообще не знаю.
— Да и собеседники из них так себе, — соглашается с ним Тея, не обращая внимания на сердитые взгляды взрослых.
Она знает, что у Майлза есть своя история и свои причины держаться и эту вселенную. Она знает, что Майлз должен рассказать всю правду, даже если она неприглядная, чтобы ему поверили и попытались помочь. Тея ловит напряженный взгляд Питера, внезапно понимая, что сейчас ему привычнее беспокоиться, чем расслабленно попивать соки и есть вакандскую еду.
— Они могут остаться? — спрашивает Питер, кивая на Старка и Стрэнджа.— Или им лучше уйти?
— Паркер… — затягивает свою песню доктор, и тот на него шикает. Помолчите, док, не до вас.
— Они… — вздыхает Майлз, — они могут остаться. Только если не будут ничего комментировать.
Ему страшно за каждое свое слово, понимает вдруг Тея. Ему страшно, что он просто выпадет из реальности, в которой жил эти четыре года. Девушка обнимает его за плечи одной рукой и, хмыкнув Питеру, треплет мальчишку на кудрявым волосам.
— Мы не дадим тебя в обиду, — говорит она.
— Правда?
— Мы же обещали, — добавляет Питер.
Майлз с подозрением косится на расположившихся у дальней стены Старка и Стрэнджа, но, в конечном итоге, кивает.
— Ладно, — выдыхает он. — Только пообещайте, что не будете злиться.
И что-то Тее уже не кажется, что история Майлза касается только его одного.
***
— Ладно, давайте в последний раз? Меня зовут Майлз Моралес. Однажды меня укусил радиоактивный паук. С тех пор я…
— Притормози-ка, — смеется Питер. — Эту тему я знаю, она у нас одинаковая. Причем, у всех. Расскажи нам то, чего мы не слышали.
Майлз обиженно фыркает, но тут же делает такое шкодное лицо, что Тее не по себе. Эти двое слишком быстро спелись, хотя еще полгода назад — вернее, три дня назад по ее меркам, — они и понятия друг о друге не имели. Кажется…
— Тею радиоактивный суверен не кусал, — замечает мальчишка.
— О, да, у меня предисловие со взрывами и смертями, — девушка закатывает глаза, пока Майлз хмыкает.
— Я знаю. Ты рассказывала. Вернее, другая ты.
Тея и Питер переглядываются за спиной Моралеса, Питер делает круглые глаза в пол-лица.
— Окей, начни с самого начала. Со всеми подробностями. И ничего не утаивай.
— А сложное слово тавтология ты в школе не проходил? — совсем не вовремя острит Майлз и получает подзатыльник. — Ай! Я же пошутил, Ти! Ладно. С самого начала.
Я был в подземке с дядей Аароном.
Вообще-то он мне не дядя, и у нас разница всего лишь лет в десять, но он вырос в том же приюте, что и я, и мы с детства как-то ладили, и… Да, я из приюта. Мои родители погибли в результате обрушения небоскреба на Палмс-сквер — это как Таймс-сквер, только в моем мире был Палмс-сквер. Мне было года три или четыре, я их не особо помню. У меня родственников больше не осталось, так что меня определили в приют. Я там вырос. Не смотри так на меня, Ти, я же не больной и не умираю. Почему она так на меня смотрит?
— Потому что ей тебя жаль, — говорит Питер. — Ей всех жаль, у нее пунктик.
— Меня не надо жалеть, со мной все в порядке, — с нажимом отвечает Майлз. — Ты будешь слушать дальше или мне подождать, когда ты поплачешь? Ауч! Понял, продолжаю.
В общем, мы забрались в тупик в конце одной заброшенной линии метро, дядя Аарон сказал, что это отличное место, чтобы рисовать. Мы расписали целую стену граффити, провели там часа три, не меньше, а потом дядя Аарон сказал, что нам пора убираться. Я хотел сфоткать свое творение напоследок, увидел на руке паука — у него была странная отметина на спинке, она вся прямо светилась. Паук меня укусил, было небольно, но я его прихлопнул и бросил там. И ушел.
А наутро на мне штаны не сошлись, я еле себя понимал, мысли путались, и я думал очень громко. Ноги-руки ко всему липли, я чуть не угодил в передрягу с Эдди, это пацан на пару лет меня старше, он в приюте всех задирал, типа самый крутой. Я кое-как наказания избежал и решил наведаться к дяде Аарону, он мог мне помочь. Но он не отвечал, и мне пришлось бежать в ту самую подземку и искать того паука, потому что я уже начал понимать, что со мной творится какая-то дичь из-за того укуса. Я же видел комиксы, я знал, что у меня какие-то паучьи синдромы… что? В моем мире про человека-паука были комиксы. Он вообще там был прославленным чуваком, его все обожали. Ну, все нормальные люди, а не психи, которые хотели его убить.
