— Тогда, я полагаю, ваша встреча с губернатором прошла не очень хорошо, — сказал Кэл.
— Честно говоря, я не знаю, — сказал Киль. — В этой войне больше проблем за линией фронта, чем перед ней. У нас тут есть и планетарный губернатор, который хочет поиграть в генерала-любителя, но боится пошевелиться, и планетарное ополчение, слабо организованное и склонное к спорам, и зеленый командир полка, который думает, что эта война — всего лишь тренировка.
— И, как я понимаю, — сказал Кэл, — ваш запрос о поддержке флотом снова отклонен.
Киль опустился в свое командирское кресло и наблюдал на экранах, как Кэл быстро преодолевает расстояние, постоянно двигаясь, постоянно поворачивая, не давая врагу возможности прицелиться.
— Я боюсь, что когда момент придет, а он обязательно придет, нам придется справляться самим. Я только надеюсь, что все мы не будем спотыкаться друг о друга, когда все начнется.
Время на борту "Кэннон Бич", казалось, тянулось для Оррена все дольше и дольше с каждым часом, с каждым днем. Они соединились с несколькими другими кораблями, направлявшимися на Делас, и были уже на подходе, но Оррену казалось, что они никогда туда не доберутся. Он был как ребенок в долгой поездке, который постоянно хочет спрашивать родителей "уже приехали?". В роли родителей выступал капитан, но каким-то образом во время каждого обеда с капитаном Оррену удавалось сдерживать себя. Но с трудом.
Во время ожидания он продолжал носить командирскую гарнитуру, разговаривая и работая с Зигги, так что они уже были хорошо знакомы друг с другом. И бóльшую часть дня он проводил в командном отсеке Зигги.
После первого дня Зигги почувствовал себя почти другом. А на второй день Оррен был убежден, что Боло станет его лучшим другом. Они легко и просто поладили на самых разных уровнях.
Кроме того, у Оррена появился еще один друг. Мастер-сержант Блонк. Этот человек был груб, циничен, и временами сквернословил. Но Оррен мог сказать, что под этой внешностью скрывалось огромное золотое сердце и человек, который действительно заботился о других.
Оррен угостил сержанта обещанной выпивкой после их стычки около Зигги. Затем эта первая выпивка превратилась еще в несколько. Каждый день они встречались в маленькой комнате отдыха на корабле, сидели, пили и разговаривали. Чаще всего Оррен заставлял Блонка рассказывать ему истории о войне, о том, какой она была, как выражался Блонк, в "реальном мире".
До прибытия на Делас оставался всего один день, и Оррен решился задать старому сержанту еще один вопрос о его прошлом.
— Ты когда-нибудь получал какие-нибудь медали?
Маленькая комната отдыха вокруг них была пуста. Блонк растянулся на диване, положив ноги на маленький кофейный столик, стакан с напитком покоился на его плоском животе.
Оррен сидел напротив него, тоже положив ноги на маленький столик, а его напиток охлаждал голову. Его командирская гарнитура была сдвинута назад и висела на шее.
— Знаешь, — сказал Блонк, словно игнорируя вопрос Оррена, — в чем настоящая разница между Боло и человеком?
— Ну, я могу придумать несколько миллионов настоящих различий, — сказал Оррен, — но почему бы тебе не сказать мне, в чем разница.
— Боло запрограммированы на героизм, а люди - нет.
— Я согласен с этим, — сказал Оррен. — Это их работа.
— Точно, — сказал Блонк, указывая пальцем на Оррена. — Но для людей существует только два типа героев: мертвые и те, кто получил медаль за спасение собственной задницы. И я не считаю второй тип настоящими героями.
— Ну, ты же не умер, — сказал Оррен, — так ты спасал свою задницу в какой-то момент в прошлом?
Блонк рассмеялся.
— Больше раз, чем даже могу вспомнить. У меня много шрамов, много историй и целая коробка медалей и ленточек к ним.
— Итак, по мнению других людей, ты герой, — сказал Оррен, — Прямо как Боло. Запрограммирован.
— Даже близко нет, — сказал Блонк. — Совершенно не так. Борьба за свою жизнь не делает тебя героем, сынок. Она просто делает тебя умнее, вот и все.
— Так что же делает тебя героем? — спросил Оррен. — Попытка защитить своих приятелей?
— Нет, — сказал Блонк, потягивая свой напиток.
— А как насчет того, чтобы делать что тебе говорят? — спросил Оррен. — Выполнять приказы? Разве это не делает тебя героем?
— Сынок, все это я уже делал, — сказал Блонк, — и я говорю тебе, что я не герой. Послушай моего совета и просто оставайся в живых. Вокруг полно мертвых героев.
Оррен рассмеялся.
— Я планирую оставаться в живых так долго, как только смогу. Помогать выиграть эту войну.
Старый сержант фыркнул и сделал большой глоток из своего бокала.
— Ты просто иди туда и делай все, что в твоих силах. Если слишком много думать об общей картине, можно сойти с ума. И вообще это работа генерала. Будешь беспокоиться об этом, когда получишь достаточно звездочек, если вообще получишь, и ни минутой раньше.
— А до тех пор мне беспокоится только о том, чтобы остаться в живых. Верно?
Сержант поднял свой бокал в знак тоста и улыбнулся Оррену.
— Ты быстро учишься, малыш. Теперь просто не забывай это.
